- Ну, и сфотают тебя на съёмочной площадке – мало ли кто ты: статист, уборщица, в может, чей-то ассистент! Хочешь, научу расслабляться? Перед выходом на площадку набираешь полную грудь воздуха и говоришь себе чётко, ясно и убеждённо:
«ВСЕМ НА МЕНЯ СРАТЬ».
Спасибо, подруга. Гуру самовнушения, блин...
«Всем на меня срать»... А может, и правда? Тогда, возможно, не придётся играть в прятки.
***
- Мисс Сават!
Я захлопнула чемодан и прислушалась.
Снова стук в дверь.
- Мисс Сават!
Открываю дверь, на пороге миниатюрная блондинка, явно не обслуживающий персонал.
- Доброе утро! – натянула улыбку и протянула руку. – Как долетели?
- Прекрасно, спасибо...
- Я Стелла, помощник режиссёра.
- Очень приятно, - я старалась загородить спиной разобранные на кровати вещи.
- Не могли бы вы пройти со мной? Виктор хотел бы встретиться с вами.
- Сейчас? – я пригладила руками растрёпанные волосы. После ночного перелёта я мечтала о душе и сне. Если честно, я надеялась, что мне вообще ни с кем говорить не придётся, и я просто проваляюсь на пляже все три месяца.
Оказалось, кино снимается не так (шок).
- Это всего на несколько минут.
- Ну, х...хорошо...
- Идёмте, идёмте, - с улыбкой поторопила она. Тогда я ещё этого не знала, но Стелла была предводителем племени киношников, эдакая мамочка для местной братии. «Помощник режиссёра», от которого хоть ничего и не зависит в кинобизнесе, но на котором держится почти всё на площадке.
Тогда я просто шла за её маленькой фигуркой, перешагивая через коробки в коридоре. Ими был заставлен весь этаж: провизия, оборудование, какие-то ткани, тележки... Когда я заселялась, то с трудом протащила чемодан через весь этот палаточный лагерь. Хотя мне это понравилось: здесь удобно было играть в прятки.
- Ребята это уберут, - сказала Стелла, прочитав мои мысли, а потом сникла, - со временем.
Отель «Гаруда» я знала ещё со своего первого приезда на Лугардо, но внутри никогда не была. В коридоре высокие потолки, ковры и обои с узорами, от которых голова кругом: цветы, цветы, много коричневых и золотых цветов повсюду. Дурацкие коробки даже как-то успокаивали, вклиниваясь в этот барочный ад и предотвращая галлюцинаторный психоз.
Хотя у меня всё равно голова шла кругом – я ведь собиралась встретиться с самим Виктором Сойфером! Главный хулиган кино, тёмная лошадка, режиссёр-самоучка, который сделал карьеру на артхаусном кино, попадая в яблочко каждый раз так точно, что за последние годы стал знаковым автором миллениалов.
И вот я шла к нему на встречу.
Потому что он выбрал мою книгу для своего нового проекта.
Два этих факта сошлись внезапным озарением, и, кажется, лицо всё выдавало, потому что Стелла вдруг наклонилась ко мне и сказала:
- Не бойтесь, Лиз, он не кусается.
Виктор Сойфер расхаживал по комнате, прижимая мобильник к уху и сосредоточенно вглядывался в бумаги. Среднего роста, в отличной физической форме, блондин с проглядывающей сединой. Он кивнул нам со Стеллой и продолжил поддакивать голосу в трубке. Судя по комнате, господин Сойфер был увлечённым и рассеянным, как ребёнок, который разбрасывает карандаши тут и там: на каждой тумбочке были разложены какие-то документы, открытые ноутбуки, фотографии, маркеры и ручки. Такой большой сорокапятилетний ребёнок разбросал свои большие и важные игрушки.
На кровати красовалась раскадровка одной из сцен фильма, нарисованная от руки: Самми, высокий и красивый, горящими глазами смотрящий в морскую даль. Воздух застрял на выдохе где-то в груди: я вдруг ощутила такой прилив благодарности к человеку, с которым ещё не успела познакомиться. Моя книга совершила такой долгий цикличный путь, начавшись здесь, на Лугардо, и вернувшись туда же перед самым пиком своей популярности. Я чётко осознала: от рисунков этого человека, от его видения и решений зависит то, каким Самми запомнится людям. Конечно, у книги много поклонников, но каким бы они себе ни представляли Самми, именно Виктор Сойфер обладает властью «подкорректировать» эту картинку и увековечить. Не говоря уже о тех, кто книгу так никогда и не прочитает.