Вот и пересидела в тени...
Потом Стелла вручила мне график съёмок.
- Мы будем снимать здесь месяц, - комментировал Виктор, пока я вглядывалась в распечатанный календарь, - потом, скорее всего, придётся уехать.
- Почему?
- Мы не нашли место для сцены с тюленем.
- Вы не нашли место здесь, в Лугардо?
Мужчина стал озираться по сторонам, будто ища что-то, и Стелла тут же поняла, что ему нужно, и принесла толстый конверт.
- Ребята объехали с местным гидом все похожие по описанию места, но мне ничего не нравится, - Виктор высыпал на стол фотографии. Пляжи, бухты, аллеи. Вот он, мой Лугардо. Как только мы закончим, я махну на долгожданную встречу с ним...
Но пока я просмотрела снимки и дала им то, что они ждали – мнение.
- Я знаю одно место.
- Здесь, на острове?
- Да. Думаю, оно подойдёт. Могу съездить на днях и поснимать там.
- Нет, Лиз, что вы, просто дайте адрес нашему фотографу.
Стелла тут же схватилась за телефон:
- Отменить заказ у фотографа в Греции?
- Нет, зачем же, пусть снимает, вдруг там лучше место...
- Поверьте, - улыбнулась я, записывая адрес на листке бумаги, - лучше того места вы не найдёте.
- Вот за этим я вас и пригласил! – воскликнул Виктор, качая пальцем в воздухе.
- Я тоже надеюсь на вашу помощь, - сказал вдруг Оскар как-то робко.
- Да, конечно, постараюсь быть полезной, - выдавила я, не представляя, как могу быть полезной Оскару Нордину. Вряд ли он ждёт от меня мастер-класс по актёрскому мастерству – Нора Страсберг из меня никакая.
- Я буду рад советам по персонажу. Я начал обдумывать сцены, и кое-где у меня пробелы.
- Например?
- В сцене, где Самми приходит на работу в первый день.
- Да, что с ней?
- В книге всё понятно, – заверил он, принимая более напряжённое положение, подаваясь торсом вперёд, – но в сценарии всё немного по-другому. И я встал перед дилеммой. Самми недоволен, он не хочет работать водителем, верно? Отец настаивает.
– Так..., – я старалась поддерживать беседу, вставляя междометия, где надо, и кивая, но суть его слов давалась мне с трудом. Наверное, я когда-нибудь научусь абстрагироваться от его имени и «засвеченной» физиономии.
– И вот он приходит в автопарк, и ему достаётся автобус, на котором никто не хочет работать, старый и неказистый. И когда Самми садится за руль и понимает, что автобус не едет, что он испытывает?
Меня бросило в жар: я поняла, что не помню собственную книгу. В свою защиту скажу, что со дня последней редактуры прошло полтора года, и с тех пор я её не открывала. Я отпустила и забыла, а забыть хотелось, потому что правки довели меня до изнеможения, отвращения, отторжения (и других «ния») – я смотреть не могла на эти буквы и слова!
Но совершенно точно мне стоило освежить память перед тем, как ехать сюда. Кто ж знал, что меня начнут расспрашивать! Думала, посижу в сторонке, посмотрю, как кино снимают. Ага.
Оскар прочитал моё замешательство и напомнил:
- В книге Самми разочарован. Вернее, раздражён: ему и без того в тягость эта работа, так тут ещё ему достаётся самый ужасный автобус из всех возможных. Но я проигрывал это в голове несколько раз и представлял, как это будет выглядеть на экране. Ведь дальше Самми захочет сбросить автобус с пирса. Так вот мне кажется, что ему для этого решения нужна толика задора – так мы визуально оправдаем его действия для зрителя. Он раздражён, да, но ещё он довольно легкомысленный парень: ему как бы нравится, что ему достался такой непутёвый автобус, ведь это значит, что ему не придётся работать на нелюбимой работе.
Я сделала вид, что перевариваю и обдумываю.
- Согласны?
- Звучит резонно, – сказала я, лишь бы поскорее завершить эту встречу.
- Вик? – парень посмотрел на режиссёра.
- Мне нравится, - отрешённо ответил тот – ему, похоже, тоже было не до этого. – Отдам тебе это на откуп. Меня больше волнует этот злосчастный символ...
- Символ? – переспросила я.
- Для кулона Самми. Мы сейчас разрабатываем дизайн, который не оскорбит никакие вероисповедания и субкультуры. Та ещё задачка в двадцать первом веке.