Мы толпились втроём в комнате три на три, а потом ещё Саванна спустилась – видимо, выпроводила «папарацци» и заперла магазин.
– А он точно актёр? – спросил я дочь как можно тише. «Звезда» в бейсболке всё же услышал и улыбнулся, протянул мне руку:
– Оскар Нордин. Извините за неудобства.
Я оглядел его и пожал руку:
– Я вас раньше не видел, извините.
– Пап!
– Ничего, я не очень популярный, – ответил он.
– Меня зовут Филипп, это моя дочь Саванна. А вы?.. – спросил я спутницу актёра. Она держалась в стороне, боялась посмотреть на нас.
– Я... Лиза, – ответила она, коротко кивнув, и обратилась к парню. – Что теперь делать?
– Думаю, нам нужно такси.
– Я могу вызвать, – предложила Саванна. Смотрите, какая услужливая...
Я смерил её суровым взглядом:
– А пока вы ждёте, моя дочь предложит вам чаю. Я вынужден подняться и открыть магазин, уж извините...
– Да, конечно, – актёр засуетился, – это вы простите ещё раз за казус...
– Ничего, для нас это лишняя реклама, – моя дочь улыбалась этому долговязому пижону так широко, как не улыбалась собственному отцу лет с десяти. Засранка и есть.
Я ушёл, оставив гостей на Саванну, ещё не зная, что наш магазин теперь превратится в стол справок по местонахождению Оскара Нордина, а сам актёр и его подруга войдут в нашу семью.
***
Я закрыла дверь своего номера и чертыхнулась. Как же ужасно вышло.
Последнее, что мне нужно было – чтобы Оскар начал считать меня истеричкой. Я снова прокрутила в голове, что случилось в магазине, особенно ту ситуацию с такси. Саванна объявила, что машина нас ждёт, Оскар позвал меня на выход, а я слышала, что там народ на улице, меня аж трясти начало. Наверное, в тот момент я была похожа на испуганного суриката, потому что Оскар спросил, всё ли со мной в прядке. А я только замотала головой и сказала:
– Езжай ты, я приеду позже. Они ведь уйдут отсюда когда-нибудь? – я судорожно искала подтверждение то от Оскара, то от Саванны.
– Да, думаю, что сразу после меня, – ответил он уверенно, но сам выглядел огорошенным.
– Извини, я правда не могу с тобой выйти отсюда. Пожалуйста, просто езжай.
– Да, конечно, – он бросил на меня тревожный взгляд прежде, чем надеть очки, потом поблагодарил Саванну и вышел навстречу толпе.
Я проболтала с Саванной ещё час, вернее, болтала она, останавливаясь только чтобы отхлебнуть чаю. Она была как подруга детства, которая так и не выросла: её курьёзные истории про магазин, покупателей и семью, её непосредственность помогли мне расслабиться и не думать о страхе, сковавшем меня перед той дверью. Слава богу, она не расспрашивала о том, как мы с Оскаром здесь оказались и кто мы друг другу.
И только когда Филипп спустился проведать нас, я собралась с силами и высунула нос за дверь. Там уже никого не было, и я побрела по улице, с тревогой поглядывая на прохожих – не смотрят ли они на меня странно, не узнают ли. А вдруг меня заметили в магазине? Вдруг я есть на видео рядом с Оскаром?
Раскладывание вещей по полкам в номере будто вернуло мне контроль над своей жизнью. Я стала злиться – на Оскара. Он втянул меня в такую ситуацию, легкомысленно отправившись гулять по улице, как будто его передвижения не мониторит весь мир. Ведь моя жизнь могла перевернуться с ног на голову из-за этого необдуманного поступка, не говоря уже об издательстве, которое потратило столько средств на развитие моей легенды «автора за маской».
Как же мало стоит между привычной налаженной жизнью и её крахом. Всего один щелчок камеры.
Словно прочитав мою злость через стену, Оскар появился на пороге моего номера, как готовая ко всему подушка для битья: взъерошенный насупившийся воробей, который постучался в окно, чтобы признать свою вину в надежде, что его не приготовят на обед – примерно так он выглядел.
– Лиз, слушай, – заговорил он, поняв по моему лицу, что я не в настроении общаться, – я говорил со Стеллой о произошедшем, она рассказала мне о твоей ситуации. Я понятия не имел, что всё так... серьёзно.
Ну, круто. Соглашение о неразглашении, да, Альма? Если Оскар не знал, то возникает вопрос: хоть кто-нибудь знает? Хоть кто-то здесь воспринимает всерьёз хрупкость моего положения?