Ещё Кара делает неплохие успехи в дозировании Силы. Нет, в том, что касается работы с гемами напрямую, подвижки весьма скромные. Таким способом паладины могут работать лишь с полновесными единицами эттерниума. Я сейчас говорю о личном резерве девушки, который остаётся в её доступе после поглощения энергии её душой. Как оказалось, пять процентов от поступления в случае Кары — это не так уж и мало, ведь расчёт идёт исходя из максимально возможной степени расщепления эттерниума, которая равна тысяче терн. То есть за каждую поглощённую единицу эттерниума Кара получает пятьдесят терн на личные траты, что на данный момент даёт девушке ежесуточные двести пятьдесят терн.
С одной стороны, не так уж и много, но с другой — Кара может пользоваться этой энергией даже без контакта с гемом. Причём ей не нужны ни медиаторы, ни энергоканалы, ничего не нужно, даже хранилище для энергии. Девчонка может совершить мгновенный каст. Первое время она по привычке ухала в заклинание прорву Силы, но спустя пару дней тренировок расход значительно сократился. Удивительно, но это натолкнуло Кару на определённые мысли, и она смогла минимизировать траты энергии при атаках через гемы. Теперь она чувствует ту грань, когда можно обойтись одной единицей эттерниума, и корректирует не расход энергии, а мощность заклинания, чтобы уложиться в минимальный лимит. Одна единица — всё равно много, но гораздо лучше, чем две или три, как это было раньше. Да и огнестрельное оружие в нашем распоряжении теперь есть, как и куча патронов.
Помимо двух ПМ-ов, в нашем арсенале появились дробовики с весьма приличным уроном по площади за счёт специфического патрона, дробинки которого перед выстрелом можно дополнительно накачать Силой, а также снайперская винтовка с превосходной оптикой и впечатляющей пробивной силой. Из такой винтовки можно и броню матёрого демона пробить с километрового расстояния, а уж когда Кара научится зачаровывать пули перед выстрелом, то можно и на куда более серьёзную цель замахнуться. В общем, покидали мы обжитую квартиру во всеоружии.
— Грустно как-то уходить из этого места, — поделилась своими мыслями Кара, когда я запер за нами дверь. — Столько всего случилось здесь за прошедший месяц. И ведь понимаю же, что в наше время привязываться к чему-либо глупо, но ничего поделать с собой не могу.
— Совершенно нормально хотеть спокойной и счастливой жизни, — после небольшой паузы ответил я. — Тебя с малых лет растили бойцом, ставили интересы Ковчега выше личных потребностей и стремлений. С одной стороны, это правильно. Без паладинов Ковчег уже мог перестать существовать. Но с другой — паладины тоже люди, которые чего-то хотят. Сейчас удаётся подавлять желания, прятать их в глубинах души, но рано или поздно они могут вырваться на свободу, и предсказать, что случится в этом случае и как поведёт себя паладин, невозможно.
— Поэтому ты потребовал, чтобы иерархи изменили закон и перестали забирать одарённых детей из их семей? — спросила Кара.
— Я был рождён в другое время и помню, что такое семья. Помню любовь матери, наставления отца и безоговорочное доверие сестры. Да, многие семьи не идеальны, и если у них появятся одарённые дети, они могут начать их использовать в своих, зачастую корыстных целях, но мне повезло. В нашей семье царил мир и гармония. Возможно, именно это сделало меня сильным. Возможно, эти воспоминания поддерживали меня все эти годы и помогали идти вперёд несмотря ни на что. С годами люди черствеют, зачастую разочаровываются в жизни и в своих наставниках. Паладины — это солдаты нового мира, а солдатами иногда приходится жертвовать. Сейчас вы юны, в вас горит праведный огонь и вбитые наставниками постулаты, но спроси себя: что будет через двадцать лет? Удастся ли сохранить веру в иерархов и командиров, когда им придётся отправлять твоих друзей на верную смерть, и не слететь с катушек? А им придётся, тут без вариантов. Захотят ли паладины потом и дальше защищать таких командиров? Не посчитают ли, что справятся с задачей лучше, ведь обладают огромной силой? Я не знаю ответов на эти вопросы. Но одно знаю точно. Семья может стать якорем, тем самым стимулом, ради которого хочется жить и продолжать сражаться несмотря ни на что, ведь если ты отступишь, то погибнут и близкие тебе люди. Сражаться во имя общего блага — хорошо, но люди всегда остаются людьми, даже лучшие из нас, и порой бывает нужно нечто бо́льшее, чем просто эфемерное общее благо.