Пришлось чуть ли не полностью разбирать новенький, ещё в заводской упаковке смартфон, который я недавно прикупил, и обрабатывать каждую деталь специальным защитным составом, за формулу которого пришлось отдать Аде двадцать баллов из быстро опустошаемого резерва, а потом ещё десятку выложил за схему апгрейда аккумулятора. Но оно того стоило. Теперь мой смартфон можно вообще не заряжать. Аккумулятор будет подпитываться за счёт энергетического фона Очага.
На электронику я вообще возлагаю большие планы. По схожему принципу я собираюсь собрать несколько дронов, с помощью которых можно обозревать обстановку и заранее обнаруживать крупные скопления тварей. Небольшие модификации земных образцов позволят сделать их бесшумными и значительно усилят оптику, а там и какие-нибудь артефакты можно будет в конструкцию добавить, типа полей искажения, чтобы никто не смог обнаружить устройства. Сенс-способности — это, конечно, хорошо, но в некоторых ситуациях важно посмотреть на происходящее своими глазами.
В общем, планов в моей голове много, но где взять время на их реализацию? Мне бы засесть где-нибудь поближе к эпицентру Очага и годик-другой вдумчиво заниматься собственным развитием, но боюсь, что к этому времени от Ковчега мало что останется. Ну не верю я, что паладины справятся с носителем генетического эттерона, который прокачал его как минимум до пятого уровня. Пускай у Грегора I исчез доступ к унифицированным конструктам, но я уверен, что он теперь умеет обходиться и без них. Будет ли он учить кого-нибудь из своих магов таким фокусам? Не знаю, скорее всего, нет, чтобы не создавать потенциальных конкурентов. Но даже с учётом этого Грегор может в одиночку вырезать всех паладинов на поле боя, а потом маги доделают начатое. Интересно, какие генетические модификации он выбрал?
До собственного развития я в эти дни так толком и не добрался. Хоть Кара и передала мне обещанные гемы в общей сложности почти на две сотни единиц эттерниума, но тотальная регенерация организма выпивала большую часть ежедневного поступления энергии, а остатки уходили на крафт. Ладно, время генетического эттерона настанет чуть позже, зато эффект от омоложения организма я смог прочувствовать на себе уже сейчас, и в совокупности с повышением характеристик эффект оказался очень впечатляющим. По сути, моё тело вернулось к состоянию оптимальной функциональности, которая у людей наступает примерно к двадцати годам. И это я не говорю об исчезновении множества болячек и застарелых недолеченных травм, которые нет-нет, а давали о себе знать.
В общем, хмурый, небритый, вечно недовольный отступник окончательно исчез, а на его месте возник молодой и полный сил свободный рейдер. Разве что хмурость никуда не делась, но это так, мелочи. Избавить меня от проживающих в голове тараканов эттерниум, к сожалению, не в силах.
Взвалив на плечи увесистый рюкзак, я осмотрел комнату отеля на предмет забытых вещей, и перед глазами волей-неволей всплыли события прошлой ночи. Я смотрел через окно, как ненавистный Слон играет в детской комнате со своими сыновьями, и ждал, когда все улягутся спать. Я не собирался мучить эту тварь, которая превратила мою жизнь в монастыре в настоящий ад. Да и не только мою, если честно. Он кошмарил практически всех послушников, за исключением небольшой компании своих прихлебателей.
По моей задумке, он должен был лечь спать и никогда не проснуться. Это ведь так просто. И вирус соответствующий уже был давно готов. Раз, и его сердце остановилось. Но я не стал этого делать. Каким бы уродом он ни был в прошлом, но любящий взгляд, которым на него смотрят дети, сказал мне о многом. Да и жена не выглядит зашуганной. Прошло слишком много времени, и его смерть не принесёт мне морального удовлетворения, а лишь принесёт горе трём людям, которые искренне его любят. Да и потом, неспортивно это как-то. Одно дело накостылять старому недругу в честной драке, и совсем другое — вот так лишить жизни, исподтишка.
«А как же Лёха? — возник тогда в голове внутренний голос. — Забыл, как этот урод забил твоего единственного приятеля до смерти?»
«Лёха мёртв, — покопавшись в глубинах собственной души, ответил внутреннему голосу я. — И ничто не вернёт его к жизни. А уподобляться Слону — верный путь к разрушению собственной души».
— Есть вещи и похуже смерти, — сказала мне тогда Ада. — Некоторые поступки разрушают целостность души, и она теряет способность перерождаться. В итоге такие души просто растворяются во вселенском информационном поле. Ты принял правильное решение, Безб.
«Почему же у меня такое ощущение, что я предал память друга?» — хмыкнул тогда я.