Пиздец. Ёбаный.
— Давай приготовим для Скульд отрезвляющую настойку? — предложила Урд. — В ней должны быть сырое яйцо, водка, молотый жгучий перец...
— ...и наши выбитые глаза, когда она это хлебнёт, — Верда вздохнула. — Сама придёт в себя. Не маленькая. Пусть привыкает, что дурь сопровождается последствиями.
— Но... ей же будет плохо в машине.
— Выживет. В крайнем случае — нас.
Пробудилась Скульд через боль, кровь и ёб твою мать. Вместо пары таблеток аспирина она проглотила штук восемь и запила тремя литрами воды залпом. Урд беспокойно сновала вокруг неё, в то время как Верда едва сдерживалась, чтобы не начать отчитывать девушку.
А потом заметила у Скульд на теле царапины и синяки.
Похоже, бой за разумного кота дался ей совсем непросто.
— К мумии? — произнеся это, Скульд схватилась за голову, морщась от боли. Очевидно, пила она столько, что каждая мысль обрушивалась на её мозг железобетонным блоком. — Не боитесь?
Верда решила, что после того, как к ней в дом вломился Кейл Андвари, ей уже нахрен ничто не страшно. Эта мумия могла хоть в песчаную бурю превратиться — ведьме было на это решительно плевать.
К тому же, песок отлично прибивается к земле ливневым дождём, а с плохой погодой у Верды проблем не было.
— Вряд ли мы её разозлим, — вздохнула Урд.
— Да, — нахмурилась Верда. — Если ещё КОЕ-КТО не будет распускать кулаки и находить нам новые проблемы, будет просто замечательно.
Скульд допила очередной стакан ледяной воды.
— Я не оставлю в беде беспомощного.
Эти слова прозвучали так твёрдо и так взросло, что Верда проглотила возражения. На секунду ей показалось, будто бы Скульд, младшая из их троицы, гораздо старше их всех. Словно это был уставший от жизни человек в теле юной девушки.
Подойдя к раковине, Скульд плеснула в лицо ледяной воды, потёрла пальцами виски.
— Как ты себя чувствуешь? — произнесла Урд.
Она пожала плечами в ответ.
— Как Текила?
— ...кто?
— Текила. Кот, — Скульд зажмурилась, коснувшись лба. — Он обязан текиле своим вторым рождением. Если бы я не нажралась, висеть его шкурке на воротнике у Гёндуль.
Текила запрыгнул на стол и окинул ведьм долгим, осуждающим взглядом. Верда ожидала от него упрёков, но манул красноречиво промолчал.
— Чо скажешь? — хмыкнула Скульд. — Кто здесь мамочка?
Текила промолчал громче.
— Кажется, ему нужно что-то, чтобы общаться, — произнесла Верда, стараясь сдерживаться от пассивной агрессии. — Алфавит. Словарь. Доска уиджи.
— Можем купить, — произнесла Урд. — Теперь, когда у нас есть круг, от доски будет хоть какая-то польза.
Текила поднялся и лапой пошкрябал по столу, потом поднял взгляд на ведьм.
— Что? — нахмурилась Скульд. — Еда? Вода?
Урд покраснела, сжав губы.
— Я... подниму стульчак. Идём, котёнок.
Текила с упрёком мяукнул и отправился следом за Урд.
* * *
Честно говоря, Верда ожидала, что мумия будет обитать как минимум в пирамиде в мегаполисе.
И потому удивилась, когда Урд повезла подруг на окраину города.
Из магнитолы играла тихая музыка, Скульд громко страдала на заднем сидении, Верда наслаждалась прохладой и без конца перебирала пряди волос.
В какой-то момент она разблокировала мобильник. Кейл прислал ей фото и, пока оно грузилось, Верда молилась, чтобы на нём был не член.
Но нет. Кейл прислал селфи из спортзала, где он перед зеркалом хвастался мышцами.
[Готовлюсь к твоему тест-драйву, Верданди. Хочешь присоединиться?]
Она вздохнула, закрыв глаза, и в который раз не ответила.
И как он мог быть одновременно таким приятным при личном общении и так грязно флиртовать?
Старый извращенец.
Старый, но симпатичный извращенец.
— Почти приехали, — произнесла Урд, сворачивая с шоссе на узкую улицу.
— Ты уже была здесь? — спросила Верда, убирая мобильник в карман.
— Нет. Не решалась. Но я многое слышала о мумии, — Урд прикусила губу. — Её зовут Мутноджемет.
— Мутная Джемет, — донеслось с заднего сидения.
— Колдовство зародилось в древнем Египте, а первые ведьмы кланялись своим богиням. Подобно тому, как нас благословил Локи, Мутноджемет благословила Уретхекау.
— Чья уретра?
— И.., — продолжила Урд, не обращая внимания на Скульд. — К ней нужно относиться с величайшим почтением. Это воскресшая царица и ей почти четыре тысячи лет.