Паркуйся. Пристёгивайся. Громко сказано для такого неказистого транспортного средства. Да и куда парковаться? Неужели в лесу есть стоянка для мётел, разметка в лесу и сторож? Мётлам нужно устанавливать сигнализацию?
Фантазии Верды рассыпались в прах, когда ведьма швырнула свою метлу в общую кучу.
А чего она ждала от существ, практикующих магию и летающих над городом в чём мать родила? Цивилизованности?
Размечталась.
Верда прислонила свою метлу к стволу толстого дерева, поправила длинные русые волосы, прикрыла ими грудь. Девушка понимала, что в кругу ведьм-эксгибиционисток скромность явно не приветствовалась, но в то же время она была впервые на подобном сборище.
На шабаше ведьм.
Прилетела сюда на метле.
Господи... неужели это правда?
Верда огляделась. Деревья вокруг неё были такими высокими, будто стремились дотянуться до самих звёзд, мягкая трава щекотала стопы, и после душного города дышалось до того легко и свободно, будто с тела сняли тугой корсет.
До чего же хорошо.
Верда не знала, где была, не знала, куда занесла её метла, но чувствовала одно.
В лесу она была дома.
Здесь пахло свежестью, цветами, хвоей, дождём и костром. Здесь не было темно. Во-первых, в небе светила полная Луна, во-вторых, на стволах деревьев и траве мерцал свет от гигантского, выбрасывавшего снопы искр костра. Обнажённые девушки и зрелые женщины собрались вокруг него, кружили в безумной пляске, кланялись костру, что-то пели нестройным хором.
Сёстры...
Верда поискала взглядом Элли, но не нашла. Ведьмы скакали слишком резво, а неровный свет костра и мрак леса смазывали черты лиц.
— Шевели батонами, заюш. Судя по запаху, мёртвую воду уже сварили.
— Чего? — не сдержалась Верда.
— Ах да... ну, идём. Мёртвая вода — пойло, что надо, магический дар пробуждает даже у самой отчаянной скромницы.
И, сказав это, ведьма побежала сквозь деревья на поляну с костром, шурша густой травой. Верда подалась за ней, стараясь не думать, что под её ногами могли быть змеи, слизни, насекомые или ржавые гвозди.
Ведьмы танцевали и пели под звуки барабана. Его вибрации Верда почувствовала раньше, чем увидела инструмент, и ей казалось, что это на самом деле билось сердце вечного, необъятного леса.
Не все ведьмы пустились в пляс. Многие девушки сидели на поляне вокруг огромного костра и хлопали в ладоши в ритм. Все голые, спокойные и нисколько не стеснявшиеся своих тел.
Верда дёрнулась, когда к ней подошла незнакомая женщина и поднесла к губам деревянный черпак.
Её глаза сияли алым в темноте.
— Пей, дочь Локи.
Жидкость была чёрной, как нефть, дымилась и блестела золотом в свете костра. Верда вздохнула, сжав в кулаки дрожащие руки. После полёта на метле она охотно поверила бы во всё на свете, о чём бы ни сказали ей ведьмы, и приняла бы от них всё, что они могли бы дать.
Шутка ли? Магия существует! Шабаши существуют! Ведьмы! Ведьмы существуют!
Закрыв глаза, Верда обхватила пальцами черпак и выпила всё до капли. Мёртвая вода обожгла горло, согрела, разнеслась жаром по венам. Она была приятной, сладкой, со вкусом мёда, орехов, яблок.
И была до того крепкой, что Верда моментально окосела.
— Мало. Пей ещё.
После второго черпака Верда совсем развеселилась.
После третьего осела на траву. Девушке не было плохо, она не теряла контроля над собой, просто тело почти не слушалось.
Верда расплылась в довольной, пьяной улыбке. Честно говоря, в таком состоянии она бы с удовольствием пустилась в голые пляски, если бы вспомнила, как ходить.
Женщина с черпаком потеряла к ней интерес, как и Верда — к ней. Звук барабана отдавался вибрацией где-то внизу живота, тело расслабилось, пламя костра и пляска вокруг него завораживали. Казалось, будто полная Луна купалась в языках пламени, вбирала в себя его жар и свет, отдавая взамен мистическое серебристое сияние. Ведьмы пели, смеялись, вскрикивали.
И будто... будто творили колдовство.
Верда не могла описать этого, но могла почувствовать. Казалось, будто воздух становился плотнее, будто вспыхивал, будто лес, подобно шаловливому ребёнку, замер в ожидании действия.
И тут пришли они.
Кто с рогами, кто с крыльями, кто с густой шерстью по всему телу, кто с копытами и хвостами, кто с шипами, кто без плоти. Откуда они пришли, Верда не поняла. Казалось, они выпрыгнули из гигантского костра.
Они рычали, выли, хохотали. Хватали обнажённых ведьм, стискивали в объятиях, впивались грубыми поцелуями, если у них были губы. Женщины должны были сопротивляться, но пляска и мёртвая вода привели их в такой экстаз, что они смеялись, обнимали нежить и подставляли себя грубым ласкам.