— Вы верите в судьбу, Урд?
Даже если она и могла бы ответить, мужчина не позволил ей этого сделать. Он повелительно поднял раскрытую ладонь и закрыл глаза, веля ей молчать.
— Возможно, вам не дано понять этого, так как вы выросли среди людей. Но мой народ прекрасно осведомлён о существовании предопределения. Наши великие книги написаны прародителями и вашего мира, и моего, и судьба каждого разумного существа подробно изложена в них.
Чем дольше он говорил, тем яснее Урд чувствовала упадок сил.
— Нам запрещено заглядывать в них. Но я уверен, что наши с вами записи, наша поэзия долгой и безрадостной жизни пересекаются, Урд.
Он мягко сжал её руки. Ведьма вздрогнула. Обычно во снах она не чувствовала ни жара, ни холода, ни боли, но сейчас ясно ощущала прохладу кожи, её мягкость и упругость.
Мужчина поднёс её руку к губам и поцеловал костяшки пальцев. Урд охнула, когда по коже волной пробежал разряд магии.
— Я понял это, когда впервые взглянул вам в глаза. Вы — моя судьба. Вы — муза, которую я искал всю жизнь. Вы — ведьма, околдовавшая меня, старого эльфа, без всякого колдовства.
Сквозь сон Урд покраснела.
— Я заму...
— Не желаю слышать! Вы не представляете, какую невыносимую боль мне причиняет моя немота! Ах, сколько бы я отдал, лишь бы суметь сказать вам всё, что на самом деле чувствую!
Она попыталась отстраниться, сделать шаг назад, но незнакомец не позволил ей пошевелиться. Он прижал ладонь Урд к своему сердцу, накрыл её руками, стиснул. И, к своему удивлению, ведьма ощутила не только давление, но и пульс под кожей.
— Урд, в вас сочетается всё самое прекрасное, что есть в двух мирах. Ваш голос, ваш взгляд, ваш кроткий характер, ваши робкие жесты. Вы — воплощённая женственность, вы — ожившее великолепие, ставший реальным идеал. Ни одно слово в бедных человеческих языках не способно выразить всё моё восхищение вами, не способно вобрать всё ваше совершенство.
Лицо ведьмы с каждым словом становилось всё горячее и горячее.
— Прежде, устав от войн, интриг и междоусобиц, я отправлялся в бескрайние леса Альвхейма. И лишь когда мой верный конь останавливался от усталости, я поднимал взгляд к звёздному небу. Вообразите, Урд: деревья тянут ветви к небу, лес дышит благодатью, горизонт скрывается за снежными вершинами гор. А где-то над головой недостижимые, прекрасные звёзды.
Он коснулся пальцами её лица.
— И сейчас я ясно вижу, что в эти редкие моменты счастья мне недоставало лишь одного. Вас.
— Пожалуйста, прекратите!
Незнакомец улыбнулся.
— Как я могу прекратить, Урд? Я влюбился впервые за сотни лет, — он коснулся её волос. — В женщину, которая сходит с ума от любви к другому.
— Именно! — она попыталась высвободить руку из захвата, но вялое тело не справилось даже с этим. — У меня уже есть любимый человек!
— Его нет, Урд, — тяжело вздохнул мужчина. — А если бы сейчас он был жив...
Он едва заметно нахмурился. Урд вновь вздрогнула, ощутив под ногами ожившие корни деревьев, лозы, пробивающиеся из земли буйные ростки. Лианы оплели её лодыжки и тут же покрылись белоснежными цветками, розы без шипов обняли её плечи зацвели алыми бутонами, талию обвил плющ. Урд была связана по рукам и рогам, и выбраться и сбежать не было и шанса.
— ...я бы быстро это исправил.
Урд хотела закричать, но её рот зажало длинным и крепким листом.
Мужчина приблизился, пальцами коснувшись её подбородка, заставив посмотреть себе в глаза.
— Не ходите на шабаш, — прошептал он, — я дам вам столько магии, сколько потребуется.
В подтверждение своих слов он коснулся губами лба девушки, заставив её вскрикнуть от свирепого, сбивающего с ног потока магической энергии.
— У нас сходные силы. Что это, если не судьба?
Урд зажмурилась, принялась щипать себя, чтобы проснуться, сбежать, вырваться из захвата самодовольного мужчины.
— Я буду ждать вас каждую ночь, — продолжил он. — И даже не пытайтесь избежать встречи.
Урд со стоном пробудилась, тяжело дыша, хватая ртом прохладный воздух комнаты. Все растения в спальне зацвели так бурно, будто бутоны собирались в любую секунду взорваться лепестками и пыльцой.
И даже в реальности, даже выбравшись из плена сна, она слышала этот низкий, проникновенный голос.
— Я всё равно вам этого не позволю.
* * *
До того, как стать секретаршей Кейла Андвари, Верда думала, что начальник вёл себя отвратительно только с подчинёнными. Вечно надменный, наглый, с неподъёмными требованиями и мизерными зарплатами, он был тем, кого каждый сотрудник банка проклял до седьмого колена.