— Это решать суду, а не сукиному сыну.
Демон закатил глаза.
— Гёнди, я уже нарушил правила своего содержания ради одной обаятельной ведьмы. Как думаешь, я позволю кому-либо, а особенно тебе, грубо с ней обращаться?
Лицо Верды вспыхнуло.
Ёбанарот! Да за неё в целой жизни никто никогда не заступался! Нихуя себе! Ебануться! Пиздец!
— Забирай эту побрякушку и распрощаемся. Никакого маленького Ричи здесь не было, и мы его никогда не видели.
Гёндуль окинула Верду оценивающим взглядом с ног до головы, словно выискивала вещдоки. Потом она посмотрела на статую, коснулась её ладонью, провела ногтем по основанию руки с пистолетом.
Её лицо было по-прежнему злым и напряжённым, но из взгляда исчезла неумолимая ярость.
— Хочешь отвести беду, Верданди, ищи свой тотем. Хочешь найти тотем — отправься в лес и заблудись. Неважно, как далеко ты уйдёшь. Важно лишь то, что найдёшь.
Верда поперхнулась воздухом. Заблудиться в лесу... а ведь то же самое её кругу советовала Мутноджемет.
— А какой у вас тотем?
— Ягуар. В своё время я зашла слишком далеко в лес.
Гёндуль пальцем вывела на золотой статуе руну, после чего от неё с грохотом, треском и скрежетом отвалилась рука с пистолетом. Удар был такой силы, что Верда удивилась, как эта рука не проломила пол.
Потом Гёндуль вонзила в статую нож, и десять тонн чистого золота исчезли, словно их и не было.
— Рада сотрудничеству, арестант 20856. Впредь — без глупостей.
— Да понял я, — отмахнулся Кейл.
Гёндуль ушла, тряхнув блестящими светлыми волосами. И, стоило ей только переступить за порог, как Верде стало легче дышать.
Да что она за ведьма такая? Какая сила ей подчинялась?
— Всё запомнила? — спросил Кейл, глядя на Верду и прикурив сигариллу. — Чтобы впредь вела себя со мной точно так же.
Девушка тяжело вздохнула, скрестив руки на груди. Ей сейчас явно было не до флирта.
— Арестант?
— А я не рассказывал? — он невесело засмеялся, выдыхая дым. — Ну да. Было дело.
— И за что?
Кейл затянулся, коснувшись носком ботинка золотой руки, наклонился и поставил её вертикально.
— Гёндуль сказала про рецидив. Кого ты уже превратил в золото?
Демон посмотрел ей в глаза, и в его взгляде отразилась такая невыносимая мука, что его человеческий облик замерцал, исказился, почти исчез. Верда пожалела, что задала этот вопрос.
Но ей нужно было знать.
— Это был твой брат, так?
— Это так очевидно?
— Смерть вредит бизнесу, — начала она. — А для тебя нет ничего важнее денег. Ты ненавидишь деловых партнёров, но привык расправляться с ними, устраивая им холодную войну. Ты не убийца.
Кейл снова затянулся.
— И ты не настолько глуп, чтобы просто так попасться на преступлении. Ты... ты на эмоциях это сделал?
Он хмыкнул, выдыхая дым.
— С чего бы, Верда-а-анди? А если это был трезвый расчёт? Что если я в самом деле попался на убийстве конкурента?
— Тогда ты бы купил и полицию, и судей. Как купил Гёндуль.
Он закатил глаза.
— Кейл...
— Ты ведь не отстанешь?
— Нет.
Мужчина протяжно вздохнул.
— Однажды я узнал, что щенок, которого растит моя бывшая — не от меня. Видишь ли... проклятие Мидаса — наследственное. Передаётся от отца к старшему сыну. Если мальчик проклят, это понятно с рождения, — он сделал паузу и глубоко затянулся. — Так в моей семье и определяется главная ветвь и побочная.
Верда приблизилась. Впервые — по собственной воле, а не по желанию демона.
— Щенок — демон-полукровка. Полузолотой, полукрасный — как мать. А золотых демонов в окружении Фрейи было немного. Я и мой младший брат.
Ведьма сжала его ладонь. Кейл глухо вздохнул, потирая лоб большим пальцем.
— Я... потом пожалел об этом. Хуго умер быстро. Надо было перед этим лишить его состояния, чтобы хоть немного помучился.
Он невесело улыбнулся своей же шутке, глядя в пол. И от этой фразы кое-что в характере Кейла для Верды стало понятным.
Он был добрее, чем хотел казаться.
И жалел он не о безболезненной смерти брата. Он жалел, что после гибели Хуго не ненавидел его, а скорбел.
— Я, кстати, был приговорён к казни.
— Но..?
— Ты что, не рада моему выживанию?
Верда закатила глаза.
— Честно? Порой я о нём жалею.
— Порой — я тоже.
Он опустил взгляд на их руки, на крепко сжатые ладони — её бледную и его — тронутую золотистым загаром.
— Приговор пересмотрели, заменили на надзирательство от Гёндуль и её круга. Во-первых, потому что у меня много связей. Во-вторых, потому что у меня нет наследника. Проклятие Мидаса слишком ценно, чтобы его лишаться.
— Не вижу, чтобы ты горел желанием продолжать род.
Кейл ответил ей тяжёлым взглядом. Верда поняла его значение. С одной женщиной он уже обжёгся и, несмотря на свой невыносимый характер и мерзкое поведение, боялся, что это повторится.
Он любил Фрейю. И эта любовь обернулась для него жестоким испытанием.
Для Верды в его разбитом сердце места не было. Она могла только пораниться об его острые осколки.
Впрочем, в её сердце для него тоже не нашлось бы уголка.
— Сейчас это второстепенная задача, — ответил он. — Для начала нужно выяснить, кто натравил на тебя инквизиторов.
Он высвободил ладонь, подошёл к золотой руке и лениво пнул её.
— И, раз о тебе знает даже такой дилетант, за твою очаровательную голову не выложили много денег.
— С чего такая уверенность?
— Если бы за тебя взялись профессионалы, ты бы и не заметила, что умерла.
Верду начала бить запоздалая крупная дрожь.
— Ну-ну. Кому ты ещё успела насолить? Про Ярнсакс я уже в курсе.
— Я... я не знаю, — просипела она, опустив ладонь на сердце. — Кейл, я... я же только силы обрела. Один раз была на шабаше и... и всё пошло вверх дном.
Она села в кресло. За окном ясный день сменился таким лютым штормом, что видимость в округе мгновенно стала нулевой. Ночь из-за чёрных облаков пришла на три часа раньше.
— С кем необычным ты успела познакомиться?
— Э... эльф. Мумия. Гёндуль. Ты.
— Кто ещё?
Она покачала головой, беспомощно глядя на него.
— Твоя бывшая.
Кейл засмеялся, рухнув в кресло.
— А знаешь... это имеет смысл.
Верда похолодела. Демон смотрел в потолок, пока сигарилла у него во рту медленно таяла, превращаясь в горстку пепла.
— Ну что ж, — он хмыкнул. — Придётся научить её хорошим манерам.