Верда молча допила кофе.
Итак, итоги шабаша следующие: нихуя не произошло, зато она потрахалась и нашла подруг. Где-то посреди всего этого попахивало магией и наебаловом, но Верда была недостаточно опытной ведьмой, чтобы различать эти запахи.
Она приняла душ, где и нашла у себя синяки там, где их не было раньше, а также засосы и следы зубов.
Ну и ну.
Вышла она из душа в полотенце.
— Урд, — шёпотом позвала она. — У тебя есть одежда? Мне бы до дома доехать... я всё выстираю и верну!
Блондинка кивнула, проведя девушку в свою комнату на первом этаже. В её спальне было много воздуха и света, вдоль стен, на низких подоконниках и на столе вовсю росли бесконечные цветы. Комната Урд была больше похожа на оранжерею, чем на спальню.
Урд протянула Верде джинсы, блузку и кроссовки. Девушка молча принялась переодеваться.
— В кругу магия должна усилиться, — произнесла Урд. — В сотни раз. Ты ничего не успела ощутить?
— Ощущаю, что мой начальник медленно подписывает приказ об увольнении, — ответила девушка.
По просьбе Верды Урд написала на салфетке свой адрес, номер телефона и вызвала ей такси. Скульд тем временем так и не проснулась.
Дальше Верда летела на второй космической. Ей нужно было переодеться, накраситься, причесать волосы, а после — добраться в офис. Сегодня топ-менеджер собирался приехать в банк и провести очередную летучку, на которых девушка едва не засыпала. Она была слишком мелкой сошкой в банке, чтобы высказывать своё мнение, и потому единственное, что ей оставалось — слушать мотивационные речи начальства.
Чтоб они подавились своей мотивацией. Большая, здоровущая, непомерная зарплата — вот лучший мотиватор!
Чем больше Верда думала о работе, тем мрачнее становилось её настроение.
Добили его мрачные тучи на улице.
Она зашла домой на пару минут, а солнечная погода успела смениться ливнем.
Прекрасно. Просто прекрасно.
На улице засверкали молнии, как только Верда добралась до работы, ветер стал ураганным, дождь стоял стеной.
Девушка выдохнула и закрыла зонт, добравшись до рабочего места.
— Ну и погодка, — произнесла одна из коллег, глядя в окно. — Ещё минут пять назад всё было хорошо.
— Живём у моря, — буркнула Верда. — Минусов здесь больше, чем плюсов.
— Угу... может, нам повезёт, и Андвари смоет к чёртовой матери?
Если бы.
Кейл Андвари — их топ-менеджер — слишком живучая, слишком амбициозная и слишком надменная, помешанная на работе сволочь, чтобы его остановил какой-то конец света.
Ему было где-то за сорок. Тонкие черты лица, надменный взгляд, всегда спокойный голос и непомерные требования. Кейл всегда носил строгие костюмы, сшитые на заказ, дорогущую обувь.
И Верда ликовала, зная, что сейчас и тряпки, и говнодавы этого пижона окажутся в грязной воде.
Увы, полюбоваться тем, как Кейл шлёпает по лужам, она не смогла. Вместе с коллегами на негнущихся ногах девушка прошла в конференц-зал. Только сейчас, когда похмелье медленно отступало, она чувствовала, что действительно была безрассудной на выходных. Особенно когда села.
Закрыв глаза, она провела рукой по лицу, пытаясь скрыть стыд.
Вместе с другими консультантами Верда сидела у выхода, в конце длинного прямоугольного стола. В середине — специалисты и помощники управляющего, дальше — сам управляющий, бухгалтер и юристы. Место во главе стола предназначалось герру Кейлу Андвари.
— Что сегодня нам скажут? — шепнула коллега. — Мы выполнили план, и теперь вместо повышения зарплаты нам повысят план?
Верда подавила улыбку. Слишком уж грустно и слишком жизненно это звучало.
Когда Кейл Андвари вошёл в кабинет, все в конференц-зале поднялись, приветствуя его. Верда глубоко вздохнула, думая, как бы ей не уснуть на летучке.
— Над этим банком решили сгуститься все тучи мира, — прозвучал спокойный голос мужчины. — Во всех смыслах.
Понятно. Кейл в отвратительном настроении. Значит, будет сегодня драть каждого в хвост и в гриву.
Они сели, когда Кейл опустился в своё кожаное кресло. Как обычно, весь в "Армани", пахнущий дорогим одеколоном, сверкающий платиновыми часами и обдающий всех надменным взглядом.
Верда посмотрела на Кейла и вздрогнула, шумно вдохнув.
Его глаза, обычно сосредоточенные, злые и суровые, сейчас горели пламенем, над висками, выглядывая из волос, мерцали закрученные рога, черты его лица плыли перед глазами.