-Иван Трофимович, а вы случаем, не изучали философию?
-И вам доброго вечера, молодой человек. Изучал конечно. Это можно сказать – основа. Но если молодой человек надеется на помощь в сдачи экзамена, увы, ничем не могу помочь. Все-таки жить и работать вам потом самому, - Игорь усмехнулся, «самому», он не верил, что эти люди когда-то оставят его в покое, -да и как писал Платон «Самое позорное невежество — воображать, будто знаешь то, чего не знаешь».
-Вас понял, -Игорь откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. Может импровизировать? Ему явно стоит импровизировать. Это единственный из всех возможных вариантов. Успеть за вечер вызубрить 60 билетов просто невозможно. Значит решено! А пока надо дать голове отдохнуть. Игорь развалился на кровати и включил какое-то шоу. Где-то вдалеке послышался тяжелый вздох Ивана Трофимовича.
* * *
Крик. Да такой силы, что голова готова взорваться. Из-за резкого пробуждения Игорь не понимал, что происходит. Слышны крики, женские, кто-то ругается. Руки тянутся к голове и накрывают ее. Хочется спрятаться и дальше спать. Хочется выключить звук, стать глухим. Хочется тишины.
-А я говорю, чтобы свои старческие замашки вы оставили при себе, -Мария, кричит все тем же надменным истерическим голосом, интересно, на кого это она?
-Старческие? Да пусть будут старческие, но зато проверенные временем. У тебя еще молоко на губах не обсохло, а ты будешь учить меня как воспитывать детей? Да ты хоть знаешь скольких я вырастила, нет бы прислушаться к советам старших, - Алевтина Федоровна собственной персоной.
-С удовольствием, только если это будет не старая маразматичка.
-Заткнитесь обе, -не выдержал Игорь. На часах было четыре утра, голова пульсировала дикой болью, виски будто зажали в тиски. Крик женщин украшал еще крик ребенка. Осточертело, - пожалуйста, -на этот раз шепотом, -успокойтесь. У меня завтра важный зачет. Если я не высплюсь, не повторю материал, не сдам этот чертов предмет, то это будет только ваша, и ваша вина. Меня отчислят, я не закончу этот чертов педагогический, не стану чертовым учителем года, как вы хотели баб Аль. Не смогу учить вашего Ванечку, Мария. Стану никем. И все это будет ваша вина. Ваша. –последние слова Игорь процедил. Стало тихо. Удивительно тихо. Даже Ванечка прекратил орать. Может стоило почаще так?
Игорь поднялся с кровати, массируя висок. Надо выпить что-то от головы, что-нибудь. Открыл шкаф, тут на полке уже готовое собрание обезболов. Не первый раз такое. Взял таблетку. Побрел на кухню. Стакан. Кран. Вода. Благодать. Умыться и опять лечь – все что надо. Сделано.
Потолок. Старый, грязный. Побелить бы его. Люстра, где должны гореть три лампочки была оснащена только одной. Один из плафонов был разбит, но два других были еще на месте. Тоже старые, тоже грязные, но родные. Плафона кстати уже давно не было. А вот остальные бабушка хранила, берегла. Рассказывала Игорю что дед подарил ей на свадьбу. Деда Игорь не знал, не было, да и ладно, главное бабушка всегда была рядом.
-Видишь узоры на плафоне? Это цветы, незабудки называются, - говорила бабушка, - я никогда не любила незабудки, пока мне Гриша, дед твой, не сказал, что полюбил меня за глаза. Говорил…сейчас вспомню…а, говорил: «Твои глаза как незабудки, посмотришь на них и больше никакие цветы в этом мире не будут нужны».
Сейчас незабудки покрывал слой пыли, некоторые части узора были стерты под напором времени. Но это все те же незабудки, все те же бабушкины глаза, которые достались Игорю по наследству.
Под эту крупицу воспоминаний Игорь погрузился в сон. Вообще Игорю часто снились сны. Фантастические, ужасающие, странные, иногда забавные, а иногда даже и романтические. В эту ночь его мир сновидений был пуст. Может это усталость за день так навалилась на парня, или же во всем виновато внезапное пробуждение и головная боль? Кто знает. Но в этом определенно был плюс – Игорь выспался. Рано утром открыл глаза, не дождавшись будильника, и с легкостью встал. Когда сны обходили парня стороной, то ему не хотелось еще поспать, не хотелось досмотреть историю, придуманную его воображением, не хотелось там остаться.