Короткая вспышка.
Вновь ощущение бестелесного объема и пространства. Вновь взгляд во все стороны сразу, но на этот раз имевший импульс — вперёд.
Через мгновение Рома оказался на краю скалы, едва не свалившись с неё — на радость Крее, которая что-то орала благим матом где-то позади.
Еле удержавшись, он резко качнулся назад и больно упал, поскользнувшись на льду. Чуть отъехав от обрыва, Рома, забарахтавшись, перекатился и увидел, что к нему бежал Зэйн. Он оказался метрах в пятидесяти от гравициклов, оставив за собой полосу льда и острых сталагмитов.
— О-хе-реть, — выдохнул парень.
Если бы кто-то оказался на пути...
Рома вспомнил, что произошло с теми сороконожками, и поблагодарил бога, что его понесло в противоположную от Зэйна и Креи сторону.
Или он сам определил направление?
— Я же говорила, что этим кончится! — кричала на Зэйна напарница, — он опасен!
Они приближались, и, видимо, у него теперь точно будут проблемы.
Рома поднялся, чтобы не встречать своих, до произошедшего, друзей — как выразился Зэйн — лёжа на земле. Вставая, он опять чуть не рухнул: голова кружилась ещё сильнее, а ноги жили какой-то своей жизнью.
Покачиваясь, он двинулся навстречу судьбе — в виде сосредоточенного громилы и разъярённой фурии. Хотелось отойти подальше от края скалы, откуда его хотела сбросить Креа.
Камень, который он всё ещё сжимал в кулаке, был отправлен в карман джинсов — от греха подальше.
Доковыляв до края полосы, поблёскивающей на свету ониксовым глянцем, Рома поравнялся с бежавшими по другую сторону напарниками и осторожно стал вглядываться в их лица. Те стояли напротив, не решаясь перейти через ледяную реку. Зэйн хмурился, а Креа хмурилась ещё больше.
— Я… это… — пробормотал Рома, потупив взор.
В ушах шумело.
— Сырок, грэнч тебя раздери, ты в порядке? — голос Зэйна звучал как эхо.
— Не совсем…
Мир стал лёгким, прозрачным...
Рома рухнул на лёд, потеряв сознание.
03 Привал
Наступила ночь. Рома снова лежал, но уже на чём-то мягком. Значит, Креа, недовольно бурчавшая где-то за спиной, не вышвырнула его со скалы. Помимо её бурчания был слышен треск костра. Пахло чем-то вкусным. Вот, что его пробудило. Глаза открывать не хотелось, чтобы не увидеть случайно её недовольное лицо.
— …а теперь с нас вычтут ещё и просрочку.
— Тс-с-с. Да брось, всё равно уже не успели, — ответил на бурчание Зэйн. — Чего шуметь-то? Зато втроём будем зарабатывать больше.
— Ты… ты всерьёз собираешься его оставить?! — зашипела Креа.
Стало обидно, но Рома думал больше о том, как ему дико хотелось есть. Немного поборовшись с собой, он проиграл и осторожно приоткрыл один глаз, чтобы разведать обстановку. Разведка показала, что его устроили на какой-то тонкой и неожиданно мягкой лежанке. Он лежал на боку, спиной к ребятам и костру.
Было удобно, да и вид чужого неба поражал. Кольцо, которое днём казалось бледным, ночью просто сияло — словно река света, текущая по небосводу.
«А они ведь, наверное, не подозревают о том, насколько это красиво», — пронеслось в голове в ответ на очередное недовольное шипение Креи.
— Всё, хватит. Не хочешь с ним возиться — не возись. Он способный, справится, — оборвал её тираду, в которую Рома не вслушивался, чтобы не расстраиваться, Зэйн. — Только не ори на него. И так много свалилось на пацана.
— Извините меня, — негромко сказал Рома, глядя на чужие звёзды, не оборачиваясь.
— О, Сырок, — тут же ответил Зэйн, будто ждал, что тот подаст голос. — Давно проснулся?
— Нет, но… простите меня, — громче повторил он. — Я не хотел вас так обременять.
— Э? Ты завязывай, слыш… — пробурчал здоровяк. Чуть помолчав, он добавил с лёгкой укоризной: — И на Крею не обижайся. Она девка отличная, только упёртая, как грэнч.
Рома чуть улыбнулся, представив её выражение лица в тот момент.
Несмотря на то, что он пролежал на камнях много времени, лежанка дала телу не затечь и он ощущал, что даже поясница не была против такого места для ночлега. Дома он всегда страдал, если спал не на своём матраце, подолгу разминаясь, если случилось заночевать где-то вне дома. Может дело было в самой подстилке, на которую его положили? Ведь, судя по ощущениям, она была не толще чем фитнес-коврик, который пылился у него под диваном совершенно бесполезный и забытый. Никогда бы он не дал такого ощущения отдыха и расслабленности, как эта лежанка.
По вытянутой руке что-то пробежало, и Рома, скинув с себя накидку, которой его укрыл, видимо, Зэйн, мгновенно вскочил на ноги, стряхивая с себя то, что, как он понял, имело количество лап, превышающее допустимый предел. Будучи заядлым арахнофобом и всё-что-может-укусить-фобом, он стал бить по одежде ладонями. Казалось, что по всему телу бегали бесчисленные хитиновые лапки.