Если температура здесь была вполне приемлема для средней полосы летом, может чуть жарче, то состав атмосферы, как и биология этих существ, были ему неизвестны. Наверное, идентично земному, ведь он был жив и не умер от отравления, не задохнулся. Да и люди выглядели так же. Почему тогда те твари были такими огромными, ведь даже ночные «букашки» казались непростительно огромными. Ему нужно было всё узнать.
— Зэйн, а тут есть библ…, — обернулся он к напарникам и внутри похолодело.
Их не было.
«Бросили?» — первая мысль, возникшая в голове, затмившая собой всё, что было ранее.
Наверное так ощущает себя маленький ребёнок в аэропорту, когда оборачивается и не видит маму с папой, которые только что стояли на этом самом месте.
— З-зэйн, Креа, — неуверенно позвал Рома, сканируя взглядом каждый сантиметр ангара.
Шум, крики, грохот, что-то упало с металлическим звоном. Рабочие, словно муравьи, занимавшиеся своей работой. Ящики и грузовые платформы, поднимающие их. И никто не обращал внимания на одинокого попаданца из другого мира, осторожно двигающегося в этом хаотичном, но таком упорядоченном мире, в нелепых синих джинсах, коричневой худи и нелепых белых кроссовках. Будто бы его не было вовсе.
«Так, спокойно!»
Рома резко крутанулся на месте и твёрдым шагом протопал обратно к двум «тачкам», которые стояли на месте. Никто никого не бросил. Вернутся. Тут их транспорт и грэнчев груз, который они должны были доставить.
Взгромоздившись на гравицикл, Рома изобразил недовольную мину и принялся ждать, пытаясь вспомнить, какие ещё местные ругательства он узнал.
— Эй, ты кто такой? — грубый и хриплый голос привели Рому в чувство и он, вздрогнув уставился наверх.
Казалось невозможным, ведь шум и гам никуда не делись, просто он вымотался настолько, что задремал. Сидя даже в таком шуме и гаме, что царили в ангаре. Следующий этап — научиться спать стоя, но, был шанс, что не успеет.
Глядя снизу вверх на громилу, который, казалось, был ещё на голову выше Зэйна, запрокинувшего на плечо огромный разводной ключ, словно невесомое банное полотенце, Рома сказал:
— Я… э… вы мне?
— Тебе, сопля, ты кто такой? — прогремел сотрудник заведения под названием «Последний приют Романа» с таким видом, словно собирался обрушить на него свой инструмент.
«Интересно, а вмятина на сидении останется?» — заворожено глядя на массивную ручку разводного ключа, думал Рома, стараясь не особо потеть. Хотя, не вышло. Дрогнувшим голосом произнёс, — Я… это… друг Зэйна.
— ДА ПОНЯЛ Я, ЧТО ТЫ ДРУГ ЗЭЙНА, ГРЭНЧ! — заревел незнакомец, — ИМЯ ТВОЁ КАК?
— Р-роман, — пролепетал тот в ответ.
Тот нахмурился, а в тупом взгляде показалось непонимание. Очевидно, что имя, которое он никогда не слышал, да ещё и произношение — Зэйн и Креа далеко не сразу могли выговаривать привычные слова.
— Ты чё сказал ща?
«Ну всё» — попрощался Рома с жизнью, увидев как изменился в лице огромный мужик с орудием его смерти на плече.
— Эй, Красс, ну ка отвали от него.
«Боже, Креа» — Рома узнал её голос чуть сзади.
Бугай резко поднял глаза и скинул с плеча свой разводной ключ-булаву, с грохотом угодивший в металлический пол. Поток воздуха даже шевельнул кончики волос.
— Хочешь свои деньги — разбирайся с Зэйном! — подоспевшая на подмогу Креа встала прямо перед гигантом, глядя на него снизу вверх.
— Ты вообще слышала, как он меня назвал?!
Креа метнула вопросительный взгляд на Рому, на что тот лишь, разведя руками, шепнул своё имя. Она выкатила глаза, будто услышала невыносимое ругательство, чуть кивнула и упёрлась строгим взглядом в Красса.
— Никак он тебя не назвал, грэнч ты плешивый! Зовут его так.
— КАК? ВОТ ТАК И ЗОВУТ?! ТЫ ЧЕГО ИЗ МЕНЯ… — снова загрохотал он, сжимая крепче свою дубину. Именно дубину, ведь сложно было представить себе его, использующим инструмент для чего-то более конструктивного, чем, например, крушения черепов.
Вообще, когда Креа вызвала огонь на себя, Рома сразу стал думать о том, как ей помочь. Схватиться за оружие — смешно. Он в руках держал максимум джойстики, когда играл в битсэйбер. Вызвать ледяную вспышку, чтобы половина ангара, вместе с Креей рассыпались на куски вымороженного мяса? Тоже не дело. Да и он ещё не представлял, как это делать, ведь оба раза были, скорее, случайностью, чем волевым решением. Бежать? Некуда и незачем. Потому он просто сидел и молился, что она знала, что она делает.