— У него родители пилигримы, — произнесла Креа.
— Э… чё? — бугай метнул взгляд на Рому. В нём мелькнуло недоверие.
— Я тебе потом всё расскажу, а сейчас скройся пожалуйста. Он не собирался тебя оскорблять, Красс.
Громила развернулся к Роме, вновь нависнув над ним скалой мышц и слепой ярости.
— Это правда? Тебя правда так зовут?!
Рома постарался изобразить максимально откровенное выражение лица, что у него было в загашнике, и спокойно, даже немного неторопливо, чтобы не выдавать тревоги, кивнул.
Сработало.
Красс тут же изменился в лице. Вся агрессия испарилась и он, тупо хлопая глазами сперва на девушку, а затем и на самого Рому, пробормотал:
— Э-э-э… тогда прости. Лучше придумай себе другое, пацан. Пилигримов, конечно, я уважаю, но это уж слишком…
«Постой ка…» — Рома кое-что понял и уставился на Крею, у которой, со слов Зэйна, родители тоже были пилигримами.
— У него есть новое имя, Красс, не волнуйся.
Громила, задержавшись на Роме подозрительным взглядом, вернулся глазами к Крее и ткнул в неё своей лапищей: — девочка, тебя я тоже бесконечно уважаю, но где, грэнч вас раздери, мои деньги?
— Спроси у Зэйна, Красс. Я за него не отвечаю. И Сырок тоже.
Красс хотел что-то сказать, вероятно, вновь переспросив про деньги, но Креа, не дав ему раскрыть рот, сильно наступила ему на ногу и сделала резкий жест, чтобы тот убирался. Несмотря на угрожающий вид, громила собрал своё орудие и, бурча, развернулся, чтобы убраться восвояси ни с чем.
***
— Чего вы меня оставили тут одного? — зашипел Рома, когда Красс отошёл.
Креа, отодвинув Рому в сторону, полезла в «склад» тачки. Даже не посмотрела на него, а на лице было даже какое-то разочарование, будто бы он влез в неприятности, когда она только отвернулась.
— Ты там встал, как болван, глядя на стражей и… вообще, почему тебя за ручку водить надо? — Она внезапно уставилась на него, резко выпрямившись, словно он был навязанной обузой.
Хотя, так оно и было.
— У нас, вообще-то, контракт просроченный и, знаешь, если Зэйн с тобой цацкается, то это его выбор. Ты мне неприятен, потому не жди, что я с тобой также носиться буду. К тому же, Зэйн разрешил.
Вот так…
— Я… понял, спасибо за прямоту, — Рома запихал рвущееся наружу чувство несправедливости и обиду. Она была права. Точнее, в полном праве.
— И спасибо, что не устроил тут резню, — перебирая что-то внутри багажника, сказала она. Сказала даже искренне. По-крайней мере, судя по тону. Да и, в целом, девка она была прямая, без ужимок.
— Я не хотел навредить, — пробубнил Рома, — …и, прости меня, пожалуйста.
— За что? — даже не выглянула из-за гравика Креа.
— Ну… что создаю вам проблемы, что мне дали эту силу, да и за то, что я вообще здесь…
— Бедный-несчастный, мне тебя жаль, да, — цокнула языком девушка, что-то распихивая по карманам, — не за что передо мной извиняться. Просто не путайся под ногами. Ну, или сам как-то ногами шевели, чтобы тебя за ручку не водить.
Времени на то, чтобы ощутить себя пятиклассником, которого отчитывали за тройку по математике, не было, ведь Креа, хлопнув крышкой, просто встала и пошла. В руках у неё была увесистая стопка каких-то пластин, которую она закинула за бок.
Рома ломанулся следом, чтобы не остаться одному снова.
***
Там был лифт, который Рома сходу принял за погрузочную платформу. При повторном осмотре, оказалось, что он был меньше и изящнее, но не на первый взгляд.
И хорошо, что он его сразу не заметил.
Было бы тяжелее его разыскивать. Ведь, окажись он на десятом, или двадцатом этаже — подъём был очень быстрым, если не сказать, что стремительным — он бы просто потерялся тут и всё. Креа, признавшаяся в том, что он обуза, явно не стала бы бегать по уровням, разыскивая потерявшегося двадцати семи летнего мальчика.
Когда лифт стартанул, Рома чуть дёрнулся, но совладал с собой, ибо понял, что там внутри есть какое-то «ядро», или «гравитационный камень», или «слеза Ктулху», которая не даёт пассажирам рухнуть на пол из-за стремительного движения платформы вверх. Он даже вспомнил, как видел, в какой-то старой комедии, как героя расплющило по полу в таком же сумасшедшем лифте, и слегка прыснул, вызвав недоумённый взгляд спутницы. Объяснять не стал, смущенно покачав головой. От резкой остановки он даже не подлетел, хоть ноги и были напряжены всю короткую дорогу. На всякий случай.