«Что-то тут не то… Не бьётся как-то…» — думал Рома, вспоминая о том, как силён был Зэйн и его мощные хлопки по спине, но, учитывая габариты и вес меча… Либо тот умел сдерживать силу, чтобы не переломать никому кости, либо ещё что-то, о чём парень не знал. Не то, чтобы Рома пытался оправдать свою слабость. Просто щёлкнуло что-то в сознании.
— Выбрал? — Зэйн смотрел на него, выжидая.
— Угу.
— Эй, Слакс, он выбрал. Давай стандарт плюс учителя. — Зэйн кивнул и деловито обратился к торговцу, который уже выкладывал на прилавок несколько разноцветных стекляшек, напоминавших леденцы в форме таблеток.
— Дай сюда, — протянул руку Зэйн.
Рома отдал ему клинок и Зэйн, надавив на основание ручки, прокрутил его и извлёк сердцевину.
— Да быть не может, — выдохнул Рома, глядя, как тот вставляет камушки в специальный паз.
Закончив, он протянул разобранный меч Роме, пояснив:
— Когда вставишь, придумай то, как он будет выглядеть. Только долго не думай, а то получится ерунда и придётся докупать новый камень.
Раздался щелчок. Сердцевина, утопленная до упора, мягко провернулась и прочно встала, когда Рома провернул её по часовой стрелке.
Всё напряжение в левой руке сразу куда-то ушло.
«Вот так оно работает?»
Меч будто бы… нет, он не стал лёгким. Он стал идеальным по весу.
Рома поднял его. Рука не дрожала. Клинок — словно продолжение его самого — шёл плавно, но, будто, готов был сорваться в любом направлении. Рука даже немного зудела от желания… Парень играючи провел серию взмахов и почувствовал, в этот момент, адреналин и порывы ветра, созданные лезвием, рассекающим воздух.
Значит, тот гигантский меч не весил как автомобиль. Значит, он весил идеально для Зэйна.
«Интересно… а я, значит тоже смог бы…»
— Эй, парень, там тикалка скоро сработает, определись уже с внешним видом. За дополнительные камни придётся платить.
Рома глянул на простой и «никакой» одноручный клинок.
«Значит, это просто болванка и я…» — он зажмурился, пытаясь вспомнить что-то. Не хотелось увеличивать свой долг перед друзьями. Нужно было думать о том, как расплачиваться.
Рома закрыл глаза и случился тот самый момент, когда у меломана-интроверта спрашивают совета о том, что бы послушать. В сознании была пустота. Он столько времени размышлял о том, как художники ошибались, столько вспоминал. Ничего.
Пустота.
— Быстрее, парень, чего ты ждёшь? — голос Зэйна.
«Ну, давай!» — Рома напряг всё своё естество, что аж пот проступил на лбу.
Глядя на резные изгибы металлических рогов, чуть оборачивающих гарду и голубое сияние, исходившее из глазных отверстий козлиного черепа, украшавшего сочленение лезвия и рукояти, Рома не верил в происходящее.
— В темноте заметно будет, — прокомментировала Креа, — зачем все эти сияния?
— Зато не потеряется, — парировал Зэйн.
— Можем камень заменить, чтобы получше выбрать, — сказал Слакс, — что скажешь, парень?
Рома заворожено провёл лезвием, ощущая каждое движение будто бы за несколько мгновений до того, как оно будет совершено.
Голубоватый свет и, едва уловимый, ледяной пар, что лился из глаз козьей морды, вкупе со светящимися рунами на лезвии, смысл которых Роме был не известен, оставляли в воздухе неуловимые узоры.
Рома обернулся к ждущей его реакции троице и, единственное, что он смог сказать в тот момент, было:
— Я получил власть, которая и не снилась моему отцу, — он не был уверен, что смог воспроизвести интонацию падшего принца должным образом.
Никто его не понял, но даже Креа кивнула, соглашаясь с его восторгом.
***
— ДА ХВАТИТ УЖЕ ОРАТЬ! СТОЙ СПОКОЙНО! — орал Зэйн в ухо Роме, но тому было плевать.
Многоножка, ползающая по нему была отвратительна, страшна, чудовищна и ему просто хотелось вырубиться, но Зэйн держал крепкий захват в подмышках, а Креа, лёжа на полу, обхватила обе ноги.
Сама процедура была неясна. Страшна. Омерзительна до одури.
Есть же линейки, измерительные ленты.
«ПОЧЕМУ МЕРКИ ДЛЯ ОДЕЖДЫ СНИМАЛИСЬ ГРЭНЧЕВОЙ ЧЛЕНИСТОНОГОЙ ТВАРЬЮ???»
Рома почти потерял сознание — надеялся на это — когда тварь проползла по его лицу.
Но, нет, не вышло.
— ПРОСТО ДЫШИ, ПРОСТО ПОДУМАЙ О ЧЁМ-ТО, СКОРО ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ, — продолжал орать Зэйн.
«Так, думай. Лапки, она не укусит, дыши»
Рома дышал, не думая о жутких клацающих жвалах, похожих на ножи, для резки стали, и о том, как у него зудело всё. Вообще всё — многоножка даже в паху прошлась.