— Да не я то был, Зэйн, — голос парня дрогнул. — Понимаешь? Да, со стороны оно… ну, в первый раз всё сделала она, а во второй как-то само вышло. Я это не контролирую и не понимаю, а тут…
— Что? — Креа, наконец, вылезла из-за булыжника.
— … а тут я сам смог что-то сделать, ну… — Рома старался не встречаться с её требовательным взглядом, — немного, но получилось.
Та радость и воодушевление, которое он испытал несколько минут назад, испарились без следа. От него ждали чего-то, а он подвёл. Не смог.
Ледяной туман, крупицы инея в воздухе — не то, что поможет справиться с, охотником. Чёрт, даже с охотничком, который приползёт ночью, чтобы погрызть ему ногу. Надо было что-то делать и быстро, ведь Зэйн действительно делал на него ставку, как на члена команды. А в команде нужно приносить пользу.
— Я…
— Эй, Сырок… Кри! Ну чего ты давишь? Парень совсем скис…
— Она права, Зэйн. Я буду… мне нужно тренироваться, я научусь.
«Но как? Этим нельзя заниматься прилюдно…»
— Эй, парень…
— Я не знаю как, но… — Рома смотрел ему в ноги и уже не мог остановиться. Он терял контроль.
— Сырок, ты, — Зэйн попятился.
— Я просто не могу это контролировать, а там, где есть люди, я просто не смогу… не могу тренироваться, я…
— Креа, беги!
— Не… — Рома, услышав его крик, поднял глаза, словно выйдя из транса. Они бежали от него.
Вокруг творилось что-то. По земле растекалось свинцовое полотно, а воздух дрожал и потрескивал. Редкие сухие веточки, что как-то проросли в пустошах, белели и рассыпались ледяным прахом. Валун, за которым прятались Зейн и Креа был весь белым-бел и, внезапно, издав глухой хруст, сломался на множество частей.
Не взорвался. Просто раскололся на кучу осколков.
Вот почему Её силу так боялись и ненавидели. Она не могла не напоминать им о смерти, раз даже вековые камни обращались в крошево, которое уже не соберёшь обратно.
Рома чувствовал пламя внутри. То самое, что разливалось по нему, когда она коснулась его. Оно опаляло всё, чего касалось. Оно тоже сжигало дотла, только без ярких красок и весёлых пляшущих огненных языков. От этого пламени бежали даже тени. Как его друзья прямо сейчас пятились, чтобы не быть застигнутыми губительной стеной лютейшего холода.
Стоп. Он почувствовал, что сознание снова было расщеплено, и он давно уже был не просто в центре расползающегося во все стороны фронта. Он был тем фронтом, что наступал на пятящихся друзей, отступивших уже на десяток метров.
Хватит.
Пространство, что попало в область царящей стужи, нетерпеливо скрипевшее в ожидании, треснуло, и в воздух поднялся столб перемороженной пыли и мелких камушков, переживших катастрофическое падение температуры, затмивший свет солнца.
Воцарился жуткий скрипучий мороз. Мурашки покрыли Рому полностью, а ресницы подёрнуло инеем. Его трясло — то ли от холода, то ли от страха. Зэйн что-то орал, но парень не слышал. Стук сердца, недовольного тем, что внутри его поселилось ледяное пламя, отдавался пульсацией в висках.
Оставалось надеяться, что никто не пострадал от этого взрыва.
***
— СЫРОК, ДА ТЫ ЧЁРТОВ ГР…!
Зэйн, вдруг замолчал, когда Рома, неуверенно шагая по ледяному полю, которое образовалось после той феерии, что он устроил, показался из плотного облака пыли, которое до сих пор не осело.
Будто бы воздух стал плотнее. И голова трещала каждый раз, когда он поскальзывался.
Подошва его летних кроссовок явно не подходила для такого гололёда, а обувь — они не купили новую обувь, ведь Рома сказал, что кроссовки почти новые.
— Сы… Креа, грэнч теб… дай сюда конфеты, срочно!
Рома, выйдя на свет дня, приложил руку ко лбу, чтобы защитить глаза от яркого солнца, заметил, что Креа уже копалась в бардачке гравицикла, который возник из ниоткуда. Точнее, Рома знал откуда. Секрет внезапно появляющихся предметов, вроде кипы конвертов, огромных секир, как и исчезнувший в никуда его — Ромин — детский меч. Всё было в системе, всё было нормально. Просто, у него ещё не было банковской ячейки, ведь нужно было дождаться документов.
— Ребят…
— У тебя кровь, — Зэйн показал на верхнюю губу.
Рома приложился пальцами и почувствовал корочку над верхней губой. Отлично, просто здорово. Быстро оглядел одежду, обнаружив на ней тёмное пятно и разочарованно протянул: — ну вот… не успел из магазина выйти и уже испортил…
— Держи, — Креа протянула ему открытую упаковку с леденцами. Заметив его разочарованный взгляд, ткнула в пятна и сказала: — ткань очистится сама. Дай ей время.
— Ох, ну хоть тут что-то хорошее.
Она смотрела на него с тревогой. Ужаса в глазах не было, как и отвращения, как в тот раз, когда она тянула к нему не пачку сладостей, а острие глефы.