— А чего это он так светится?
Рома держал на ладони тот самый камень, который он нашёл вчера. Рядом лежала маленькая сфера, которая так и не раскрылась перед ним. С ней было всё в порядке, а вот та самая Слеза Илисс, как называл её Зэйн, источала настойчивое голубоватое сияние.
Когда он подошёл к станции на зов здоровяка, он что-то ощутил. Рука сама нашарила нужное отделение на ленте с карманами, куда он решил складывать все свои камушки. Когда он извлёк их, то друзья застыли, с удивлением глядя на внезапные спецэффекты.
— Да если б я знал, — пробормотал Рома, вглядываясь в переливы Слезы, — отойду подальше.
Сжав камень в ладони, он пошёл в сторону, чтобы, если что, друзей не задело. Зэйн отправился за ним, наплевав на Ромины просьбы остаться, а Креа, скрестив руки, молча хмурилась.
Вновь посмотрел на камень, осторожно разжав пальцы.
Тот продолжал пульсировать, но, казалось, не так ярко и часто, как было двадцать метров назад. Возле станции пульс был сильнее и чаще, будто камень пытался что-то кричать, а сейчас лишь лениво шептал.
— Он не взорвётся? — Зэйн вырос справа.
Камень не ощущался как что-то способное на взрыв. По-крайней мере, сейчас.
— Не думаю, — ответил Рома неуверенно.
— А чего он… как будто успокоился?
Рома не ответил, а, утерев лоб, стал медленно поворачиваться, внимательно глядя на камень. Были лишь догадки, но кто знает…
Мерцание, хоть и было бледным, но стало учащаться, как ему и подсказала интуиция. Когда ладонь, словно стрела компаса, встала на ось воздетой к небесам длани Варьинис, Слеза замерцала чаще.
«Компас!»
Он, всё же, был не совсем беспомощен.
Сделал шаг, ещё один.
— Эй, Сырок, не молчи, — Зэйн потащился за ним.
Тем временем, расстояние до провала сокращалось, а сияние всё усиливалось, учащающимся, с каждым шагом, пульсом отмеряло сокращающееся расстояние до…
До чего?
Рома не знал.
— Зэйн, назад, быстро! — Рома рявкнул так, что шаги за ним превратились в неуверенное топтание и недоумённое «Э?.. ну, ладно…»
Вдруг камень и вправду взорвётся — могло быть всякое.
Рома прижал Слезу двумя пальцами и, прям на ходу, полез в кармашек, где лежал второй камень. Выудив его, быстро осмотрел — ничего. Та же снежная вьюга, бушевала внутри. Второй камень никак не реагировал на приближение к монументу, в отличие от Слезы, которая неистово мерцала, будто вожделея момента, когда он достигнет провала.
На самом краю, на вытянутой руке, пульсирующий свет почти достиг своего пика. Хорошо, что Рома не страдал эпилепсией, хоть его и замутило немного, иначе можно было бы поймать полноценный приступ — такая частота мерцаний была, что, было понятно одно…
Он почти достиг места, где мерцание должно было стать ровным светом.
— Сырок, ну чего там?
— Я же говорил…, — Рома резко развернулся назад, чтобы отогнать Зэйна, который снова стоял за спиной.
От резкого движения его вновь повело, он качнулся.
Послышался хруст и порода под левой ногой вдруг просела, сорвавшись во тьму градом камней. Рома потерял равновесие. Слеза выскользнула из руки. Внутри всё сжалось. Плечо взорвалось резкой болью, когда сустав вышел с положенного места.
Сквозь звон в ушах от собственного вопля, Рома услышал «А ну не смей!» — Зэйн успел схватить его и, пусть, ценой травмы плеча, вытащить из развёрзшейся под ногами бездны.
Они катились по насыпи вниз. Креа что-то орала. Рома не мог разобрать, ведь он уже проваливался во тьму. Удар оземь он зафиксировал лишь краем сознания.
***
— Зажми это в зубах, грэнч тебя подери! Кри, держи его, чтобы не дёргался!
Они были где-то на расстоянии от провала, откуда Рому везли в бессознательном состоянии, после жуткого падения. Пот заливал глаза, а из-за тугого кляпа в зубах было тяжело дышать. Железная хватка Креи сдавливала грудную клетку и, казалось, что рёбра тоже придётся вправлять.
Рывок.
В глазах потемнело, а ноги подкосились.
«ААААААААААААААА» — из-за заткнутого рта Рома мог издавать только гортанные бульканья.
Слёзы лились из обоих глаз.
Ему никогда не вправляли суставы. Даже больше — ему никогда не требовалось вправлять суставы из-за его спокойного и тихого образа жизни.
Рывок.
Прострелило от макушки до кончиков пальцев. Текло даже из носа.
Ещё рывок.
Он почувствовал щелчок внутри и резкую боль, сменившуюся внутренним расслаблением. Сустав принял нормальное положение. По телу растекалось облегчение, которое становилось сильнее пульсирующей боли.
— Ф-ф-ух, Сырок! — тяжёлый хлопок прилетел по спине, выбив кляп изо рта, вместе с остатками воздуха в лёгких. — Я же говорил, чтобы ты потерпел. Было бы проще.