Рома закашлялся.
Креа ослабила хватку.
— Кри, у нас есть пластыри, чтобы унять боль?
— Да, сейчас, — ответила она и отпустила Рому, осевшего прямо на землю.
Было ужасно. Ничего подобного парень не испытывал. Вообще никогда. Хотелось рыдать, но, учитывая текущие по лицу слёзы, это было бы перегибом.
— Сырок, ты как? Живой?
— Угу… — всхлипнул Рома, неуверенно шевеля пальцами руки, которая, казалось, была уже оплакана и утеряна, когда Зэйн пытался её вправить «по-нормальному», с его слов. В то время никто не сказал парню, что бывает, когда «по-нормальному» не выходит.
Он бы, правда, потерпел. Знать бы наперёд. Может, он и не выглядел бы сейчас как… Он не хотел думать о том, как он выглядел в их глазах, после этого.
В голове продолжало пульсировать, а вид будто бы двоился. Сил не было ни на что и хотелось просто лечь и лежать. Рома не знал, как он, в таком состоянии, сможет выдержать обратную дорогу.
— Вот, это поможет унять боль, — Креа уже вернулась, держа в руке желтоватый квадратик, — дай наклею.
Пластырь. Обычный пластырь.
Рома здоровой рукой оттянул ворот, поморщившись от боли, резанувшей слева, когда он совершил такой царский жест. Попробовал поднять руку — не вариант. Привычное действие оказалось чем-то сразу недоступным. Наверное, произошло то же самое, что случается с интернетом дома, когда работники ЖКХ, совершенно случайно, копнут провод, в попытке добраться до нужной им трубы. Полная отключка. И адская боль бедных пользователей, которая, обычно, ощущается чуть ниже спины. Сам ощущал… и не раз. Только с рукой было иначе. Боль была очень страшной.
— Ну вот, на пару часов хватит, — Креа налепила на него заветный квадратик, — не удивляйся. И не напрягай руку несколько минут, понял?
— Угу, — буркнул Рома, — …спасибо.
— Дай посмотрю, — Зэйн наклонился, но Креа его отстранила.
— У него сильный отёк. Нужно в больницу.
«Стоп… а как же камень?»
— Грэнч… — ответил здоровяк, — ты глянь что с ним…
— Подождите, а… он же упал, — Рома вытер лицо здоровой рукой, — там что-то есть и…
Напарники смотрели на него сверху вниз, но в глазах не было ни менторства, ни «глупый Сырок что-то там ляпнул». Была обеспокоенность.
— Мы вернёмся за ним, а сейчас заткнись, и поехали, — почти ласково сказал Зэйн, доставший из кармана тот браслет, который вырвал у ростовщика и туго затянул его на здоровой роминой руке.
Тем временем, боль утихала. Ощущение лёгкого мороза распространялось от места, куда Креа налепила пластырь. Голова продолжала сильно кружиться, а пот тёк по лицу и какие-то белые пятна стали появляться повсюду, но хоть что-то хорошее — боль действительно уходила.
— Кри, посадишь его спереди? Быстрее!
— Пойдём, — протянула она руку Роме, — не спорь. Дело плохо.
Оставалось лишь подчиниться.
Он с огромным трудом встал, держась за её ладонь. Было сложно, ведь ноги тряслись, а глаза, то ли от изменения положения, то ли от пережитого, умножали всё надвое, да и эти белые вспышки...
Креа что-то говорила, но он опять не слышал. Может пластырь с каким-то специфическим седативным свойством? Кто знает…
Вспышки становились всё ярче, пока не затмили всё.
***
Тишина.
Темнота.
Рома открыл глаза. Ночная темень наполняла комнату, но привычный свет из окна, от светящейся вывески аптеки в родном Кунцево, к которому он давно привык, высветил на натяжном потолке круглый светильник, который он купил совсем недавно.
Левая рука вспыхнула фейерверком ярких, и не слишком терпимых ощущений.
Отлежал.
«Твою ж мать… гр…» — Рома перекатился на бок и перекинул культю, лишённую всякой адекватной чувствительности, через себя, сильно сжав зубы.
Не хотел разбудить её своим нытьём и стонами.
— Мммм? — Лена, всё же, проснулась.
— Ничего, спи, — стараясь не издавать стонов, прошептал Рома.
Рука понемногу оживала и онемение отступало, вместе с парализующими всё на свете ощущениями, которые невозможно было игнорировать.
— Ммм… угу, — замурчала она и засопела.
Ровно, мягко.
На часах, стоящих на прикроватной тумбочке, было почти четыре часа утра.
«Приснится же такое…» — подумал Рома и закрыл глаза, приоткрыв их, спустя несколько секунд, чтобы убедиться, что он правда дома. На Земле. В своей спальне.
До самой отключки он не был уверен, что хочет возвращаться в тот сон, который ещё не успел размыться внезапным пробуждением. Было страшно интересно, что случилось с тем камнем, но, казалось, достаточно было острых ощущений.