Он быстро уснул, и до будильника не видел снов.
***
Рома стоял в одних трусах и с кружкой парящего кофе напротив холодильника, держась рукой за открытую дверцу. На одной из полок лежали сырки, уложенные друг на друга в несколько рядов. Их было двенадцать штук — те самые, которые он купил вчера.
Протянув руку, он неуверенно взял один и, задержав взгляд на оставшихся, закрыл дверцу.
Голова сильно гудела и, от вида немытой, со вчерашней вечеринки, горы посуды, начинала болеть ещё больше. Противень с припёкшимся к нему томатным соусом стоял на конфорках плиты. Рома напрягся, пытаясь вспомнить что вчера происходило. Судя по головной боли и тому, каким серым всё было, да и общее состояние, день рождения прошёл на славу.
Сырок был почти безвкусным, но Рома лениво продолжал жевать его, надеясь, что рецепторы, выжженные перегаром, придут в себя.
Хоть чуть-чуть.
Лена ещё не встала — видимо, решила спать дальше. Спросонья Рома даже проверил, что там была точно она, ведь…
Он резко отставил кружку и, зашвырнув недоеденный сырок в ведро, отправился в спальню, где лежал телефон, оставленный на зарядке. Рома, на цыпочках, прокрался к тумбочке у кровати, поглядывая на сопящую Лену, забрал аппарат и покинул комнату, тихо притворив за собой дверь.
В третий раз читая переписку с Леной, Рома, наконец, задал себе вопрос о том, что он хотел там найти. Там не было сообщения о том, что она его бросает. Обычная «их» переписка. Не особо активная за вчерашний день, но обычная — даже немного праздничная. День рождения, всё таки.
Много непросмотренных сообщений и поздравлений ожидали, когда их откроют.
Рома открыл галерею.
Фотографий со вчера было немного, но парень примерно восстановил по ним картину произошедшего. Несколько фоток, которые сняла Лена, где он в дурацкой шапочке именинника, раскатывал тесто и, делая вид, что кусает резаный ломтик помидора, склонившись над белой лепёшкой, обмазанной соусом.
Фотографии были яркими и тёплыми, хоть и было ощущение неловкости — плохой из него был актёр.
Дальше пошли фотки с Лёхой и Максом, которые пришли, пока пицца ещё готовилась. Ряд снимков там же, на кухне, которая у него была нормального метража, со стаканами пива в руках. Рома всё в той же дурацкой шапочке, с той же неловкостью, которую было не спрятать за, казалось, широкой улыбкой.
Дальше пришёл Олег с Аней и по-новой, только уже с пиццей. Пролистнув видео, начинавшееся с громогласного «О-о-о-о!», Рома узнал, что дальше они отправились в «свой» бар, в котором они любили собираться.
В качестве фотокоресспондента выступала Лена — она реже всего показывалась на фото, а на общих было видно, что она держит телефон.
«Почему у меня всегда такое лицо…» — с раздражением подумал Рома, листая снимки, где он, даже в свой день, оставался чем-то смущенным.
Всё же хорошо — друзья его любят, Лена тоже, раз не бросила его вчера.
Он погасил экран и бросил телефон на стол.
***
Загрузив последствия вчерашнего пиршества в посудомойку, Рома допил подстывший кофе и отправился в ванную, где долго стоял под струйками воды, то обжигающим, то холодящим кожу. Контрастный душ должен был как-то улучшить состояние. По-крайней мере, так говорили. Основная ставка была на шипучку антиопохмела, брошенную им в стакан с водой.
В какой-то момент, он понял, что зубы стучат от слишком холодной воды и выключил напор. Схватил полотенце и начал неистово растирать им спину.
«Грэнч… заболеть ещё не хватало…» — подумал парень, с раздражением глядя на своё отражение.
Вообще, холод он не любил, ледяной водой не обливался, потому шанс слечь с простудой от внезапного переохлаждения был вполне себе реален.
Только это ему было нужно для целостности образа — заболеть летом.
Вообще, неудачником его не считали, кроме себя самого, но, тем не менее, фраза «Это же Рома…» была в обиходе. Конечно же в шутку.
Он почистил зубы и прополоскал рот и горло ментоловым ополаскивателем, который добавил ощущение свежести к чуть взбодрившемуся состоянию, после растирания и контраста.
Выйдя из ванной, он чуть дёрнулся, увидев Лену, сидящую на кухне. Он не слышал шагов, а та, видимо, проснулась и решила не ждать кофе в постель. Протяжно и сладко зевнув, она улыбнулась ему:
— Хорошо, что сегодня суббота.
— Я тебя разбудил? — Рома неуверенно зашёл на кухню, не сводя взгляда с её заспанной моськи, которая, к слову, выглядела достаточно свежо, по сравнении с его отёкшей физиономией, ведь она умела не напиваться, даже на самых безбашенных вечеринках.