Роме было непросто — голова кружилась, суставы ломило — особенно ныло левое плечо. Да и срывы на чихания и носовой платок (уже третий) не добавляли радости.
Недомогание он почувствовал уже к вечеру субботы, но сослался на интоксикацию после пьянки. В воскресенье проснулся так, что лучше бы не просыпался. Весь день как в тумане, калейдоскоп из спреев для горла, полосканий, жаропонижающих и горячего чая — всё окутывала туманная белёсая дымка.
Лену он отправил домой, чтобы, случайно, не заразить. Да и потел он изрядно от лихорадки.
Оставалось надеяться, что накопительный эффект самолечения переломит разбушевавшихся микробов и он почувствует себя лучше. Хотя бы к вечеру. Очень не хотелось обратного — если он расклеится окончательно, то ко всему великолепию и ярким впечатлениям, что дарила ему простуда, добавится ещё и самоедство, которое он старательно гасил. Каждый раз, когда в памяти всплывал тот контрастный душ, он старательно начинал думать о чём-то другом. Например о том, как он ненавидел холод, особенно когда его поколачивало от озноба.
Паша, взявший себе буритто и какой-то не очень бодрый, судя по внешнему виду, салат «Цезарь» и Рома с сырком и бутылочкой апельсинового сока, упали за один из свободных столиков, что стояли у парапета. Когда салат был открыт, тяжёлый майонезный запах ударил по воспалённой слизистой и Рому чуток замутило. Он отхлебнул сока, чтобы перебить неприятный привкус и встал из-за стола, сославшись на ломоту в суставах.
— А это точно не вирус? — Орудуя пластиковой вилкой, спросил коллега.
— Да нет, простуда… переохлад… ился, — Рома окидывая людей вокруг взглядом вдруг залип на троицу, двигающуюся в толпе. Два курьера с характерными рюкзаками что-то оживлённо обсуждали, а идущий с ними третий, не участвовал в споре, но водил глазами между своими спутниками.
Почему у него такой вид? Как у… рохли, впервые оказавшегося в большом городе. Он смотрел на них такими глазами, будто те двое были единственными во всем мире, на который лишь озирался украдкой.
Внезапно их взгляды пересеклись, и Рома быстро отвёл глаза, чтобы не выглядеть каким-то пялящимся сталкером. Лишь скользнул по одежде, которая выглядела странноватой даже для Москвы.
«Как из села…»
Нет, в ней не было ничего экстраординарного, но… сам Рома такое не надел бы в жизни. Да и странно так озираться вокруг — всего-то бизнес центр. Даже если он из глухой деревни… Везде ж есть интернет, да и в глубинке существуют такие же бизнес центры!
«Почему меня это так взволновало?» — ища глазами в толпе, думал Рома. Он надеялся их найти, чтобы…
Чтобы что?
— Эй, ты чего залип? — подал голос Паша.
Не найдя троицу, которая скрылась, видимо, за каким-то из поворотов, Рома отрывисто вздохнул и пожал плечами: — Да голова болит, не знаю…, — добавив про себя, — «ничего, пацан, у нас в магазинах одежды всё обычно. И никаких насекомых»
— Иди домой, чего себя мучить так?
— Да надо отчёт добить… — Рома отхлебнул сока. Кислота приятно обжигала воспалённые гланды, отвлекая от навязчивого першения.
— Да завтра добьёшь… к чему эти превозмогания? — Паша всерьёз решил добить его решимость, — квартал только начался. Да и из дома можно поработать, в конце концов…
— Я уже дома, — пробормотал Рома, всё ещё шарясь глазами по толпе.
Паша не стал комментировать, кроме упоминания какого-то дурака. Ему было не понять того чувства, что поселилось в Роме с субботы. Дом — это не четыре стены. Дом там, где всё знакомо.
Приснись ему тот сон пораньше, возможно, вся его жизнь пошла бы иначе и он больше ценил привычные мелочи, о которых никогда не думаешь, пока их не лишишься.
Из носа опять потекло и Рома торопливо отвернулся от жующего друга, чтобы не портить тому ещё и аппетит, и полез в карман достать носовой платок.
Дождавшись пока друг доест свой буритто, запах которого навевал ещё большую тоску, Рома всё думал о том парне, которого занесло в компанию двух курьеров.
Наверняка его ждали великие приключения.
Вернувшись в свой родной опен-спейс, Рома с наслаждением рухнул в скрипучее кресло, которое стонало каждый раз, когда он шевелился.
Было странно, ведь для своих 180, он всё никак не мог добрать хотя бы до 65 килограмм, и кресло явно строило из себя Drama Queen, издавая такие громкие звуки. Надо было написать заявку на новое, ведь этот скрип раздражал не одного его, хоть коллеги и не делали замечаний. Лишь иногда он ловил усталые взгляды, сменявшиеся чуть виноватой улыбкой, будто бы они случайно подглядели за тем, что не хотели бы видеть.