Она смотрела на него так, будто бы изучала и, одновременно, ожидала чего-то. Сам Рома тоже исследовал каждый узор и черту её, ведь лично предстала перед ним она впервые — до того ограничивалась лишь голосом.
— Дитя, — наконец произнесла она. Голос её отличался от того, что он слышал ранее. Ведь, по большей части, слышал её он у себя в голове. Теперь же общение было вживую. Её голос был мягкий, но пробирающий насквозь, словно уши не были до конца приспособлены к голосу древней богини, — это не сон. Ты сейчас в коме. Твой иммунитет был полностью разрушен, ведь ты не житель Орума.
«Вот те на…»
— Твои спутники смогли спасти тебя и доставили к лекарям, за что я бесконечна им благодарна, — продолжала она, — они спасли не только тебя, но и дали шанс нашему миру. Я сделала верную ставку на них…
— В коме? Иммунитет? — он хлопнул себя по лбу: — «Ну, конечно же…» — вспомнил о том, что простыл от простого холодного душа, ведь здоровье у него было достаточно хлипким, — Там же совершенно другие микробы…
Илиссар кивнула.
Рома оторвал взгляд от лица Архонта Зимы. В офисе уже было пусто. Только он, Илиссар и тишина. Абсолютная — даже городской шум пропал.
Он обернулся на окно — Москва исчезла за бушующим за стеклом бураном.
Не став корить себя за то, что так легко поверил в лёгкое возвращение домой без выполнения задания, которое взвалила на него древняя сущность, Рома лишь закусил губу, сожалея лишь об утрате того знакомого пейзажа, который он наблюдал несколько минут назад.
Да и, правда, корить себя было не за что, ведь бегать по улицам и рассказывать всем о великой миссии, которую тебе выдали во сне — тоже было бы странным.
«Раз сон был не сном, значит и Лена всё же…» — снова закусил губу парень. Проверять телефон не было смысла, ведь безумный снежный шторм за окном, которого не могло быть посреди лета, ясно показал, что, на самом деле, было сном, а где была явь.
— Ладно, придётся идти дальше — глянув на непроглядный снежный хаос в последний раз, вернулся взглядом к Илиссар Рома. В тот момент он был, казалось, готов ко всему — даже не обнаружить её на том самом месте, где она стояла.
В конце концов, люди и с ума сходят.
С облегчением, он обнаружил её всё там же.
— То есть, я сейчас там?
Она снова кивнула. Значит разум его, всё же не покинул. Или…
— Расскажи мне всё, — оборвав предательские рассуждения, сказал он.
— Я не могу. Нет времени. Скоро ты очнёшься, — ответила она, — про силу не спрашивай, ты уже понял, как. Осталось учиться с ней обращаться и находить новые фрагменты.
Раздался грохот, заставивший Рому сильно вздрогнуть. Обернувшись на шум, он увидел, что часть кабинета обрушилась, улетев в безумие за пределами офиса. В помещение ворвался воющий ветер, едва не сбивший его с ног.
— Скажи, хотя бы, что мне делать? Я не понимаю, совсем. Я ничего не знаю! — взмолился Рома, цепляясь глазами за неё и пытаясь перекричать завывания бури.
— Тебе нужно вернуться туда, где ты потерял то, что я передала тебе. Ты правильно понял. Это компас и он же ключ к Дремлющим.
— Та статуя — это Дремлющий?
Ещё часть стены обвалилась, впустив буран внутрь, а по полу и потолку пошли трещины. Рома рухнул на пол, чтобы его не унесло, схватившись за боковую панель одного из столов. Рядом, громыхнув, упал монитор, который буквально сдуло со стола.
— Варьинис. Она рядом. Она направит тебя дальше, Дитя.
Рома выгнулся и посмотрел на Илиссар, которая стояла ровно, как ни в чём не бывало. Лишь платье её колыхалось под порывами ветра.
— Знай. Каждое пробуждение будет ослаблять щит и Сердце Тьмы будет биться всё чаще, — предостерегающе произнесла она, — но не сворачивай с пути. Эту цену нужно заплатить, чтобы Орум был спасён.
«Орум» — она уже дважды повторила это слово.
Внезапно сзади раздался грохот и звон, а пол, треснув, просел и стол, за который держался Рома, поехал, гонимый ветром и гравитацией в ревущую бездну.
Хватаясь за пол и крича от ужаса, Рома пытался ползти вперёд к ней — казалось, единственной незыблемой и неколебимой фигуре, среди ревущего безумия, поглощавшего реальность. Он понимал, что его тоже унесёт, но ему надо было узнать, и он настойчиво полз, пытаясь выжать максимум из своего тела, ослабленного простудой и недомоганием, которые оказались, судя по всему, отзвуком предсмертного состояния его больного организма.
— Илиссар! — заорал он, надеясь, что она слышит, — Почему тебя там ненавидят?! Ты же не плохая?!
Со всех сторон задувал ветер и тысячи снежинок, обжигающих кожу и мешавших даже нормально вдохнуть. Рома, с зажмуренными глазами и дрожа от лютого холода, полз и полз к ней навстречу.