В какой-то момент, Рома подумал, что ему конец, ведь вопросы врача закончились, и должно было последовать какое-то заключение.
— Мистер Сырок… — врач тяжело вздохнул, — мне очень жаль, но у вас правда есть признаки поражения мозга.
Рома вскинул брови: — Я с ума сошёл?
Врач замахал рукой: — Нет, ваши когнитивные способности в полном порядке. Проблема в другом… вы были в тяжёлой коме и у вас был общий иммунный и аутоиммунный коллапс… такое бесследно не проходит. Мы восстановили ваш иммунитет и работу ваших органов, нивелировав весь ущерб, но… ваша память действительно сильно пострадала. С этим, к сожалению, мы ничего не сможем сделать… С таким мы ещё не сталкивались и, видимо, восстановленные клетки вашего мозга, в какой-то мере, оказались пустыми.
«Так… неужели сработало?» — Рома всеми силами старался сдержать рвущуюся наружу улыбку, — «Идеально!»
— У вас полностью отсутствует понятийное представление. Я такого никогда не встречал, мистер Сырок, — делая ударение на первом слоге, пробормотал врач, — ваша когнитивность абсолютно адекватна и вменяема, то есть, вас не нужно изолировать, но…
— Но? Что?
— Вам придётся учиться жить заново… или молиться Девятерым, чтобы память к вам вернулась.
— Я…
Роме очень хотелось остаться одному, ведь он еле держался.
— Я вынужден сообщить об этом вашим друзьям, которые доставили вас сюда и оплатили всё лечение, мистер Сырок. В ваших документах было указано, что вы из Саэлии… это вам что-нибудь говорит?
Рома вспомнил карту Орума: — Я… я не знаю.
Такого названия он не помнил. Видимо какой-то регион на каком-то из материков.
— Там ваш дом, сэр. Это на Дагорисе, — сказал доктор, скосив взор на атлас, лежавший на тумбочке, — ваши друзья помогут вам?
Рома тряхнул головой: — О, Дагорис! Что-то припоминаю! — Рома быстро отреагировал на знакомое название изогнутого континента, — Да, сэр, они и так очень много сделали для меня.
Врач встал, кивнул, ещё раз повторил о соболезнованиях относительно тяжести Роминого положения и, уже уходя, развернулся: — Они вас не похищали, сэр? Не удерживали в заложниках? Один из ваших посетителей… кхм… он обладает не лучшей репутацией в городе.
Красс… он явно говорил о Крассе.
— Нет, сэр, я на них, буквально, с неба упал. Сам на них свалился. Они меня не похищали. Это я точно помню.
Та уверенность, с которой Рома рассказал чистейшую правду, отмела большую часть того, что хотел сказать врач. Он едва собрался кивнуть и выйти. И даже кивнул, но, всё же, вздохнув, сказал: — Вообще, мы должны сообщить об этом в префектуру, сэр Сырок, но мы ценим мнение наших клиентов, как и конфиденциальность, и, если вы уверены, что вам ничего не угрожает, я не стану составлять об этом отчёт.
Рома приподнялся на локтях и, сделав лицо аватаром абсолютной уверенности, чуть ли не торжественно, произнёс: — Не беспокойтесь. Они мне очень помогают. Не сообщайте, пожалуйста, никому об этом.
— Если вы передумаете, дайте знать. Обнаруженных у вас травмы плеча и гематомы в животе будет достаточно для начала разбирательств.
— Нет, ни в коем случае… плечо — он вправлял мне сустав, сэр. Я чуть не погиб и Зэйн, к счастью, владел техникой первой помощи. Было очень больно, но он справился и я выжил.
— А гематома? — доктор решил прояснить всё.
— Я упал, сэр. Просто упал, — заверил его Рома.
Врач коротко кивнул и, решив, что клиент достаточно успокоил его профессиональную тревожность. Обронив, что отчёт делать не станет, он оставил Рому наедине с, как ему показалось, тяжёлыми новостями.
10 Телефон
Оказалось, что Зэйн отвалил целую кучу денег, чтобы у Ромы был одноместный номер и самый неболтливый обслуживающий его персонал. Охранника только не выделили, но и не требовалось, ведь, посещавший его каждый день Крас был, наверное, лучше чем целый отряд телохранителей.
На следующий день, когда громила ворвался в палату, громогласно объявив, что «объяснил этим грэнчам, что Сырка нельзя держать привязанным», Рому отстегнули от койки. Первое, что он сделал обследовал палату в присутствии Красса. Тот с радостью, казалось даже и интересом, показал парню как пользоваться орумским санузлом. Там был рукомойник, напоминавший обычную раковину с только холодной водой. Никаких труб не было, ведь в конструкции использовались те самые водные камни и камни-ограничители, регулируя положение которых, можно было управлять интенсивностью потока воды. Сама вода, кстати, подходила для питься, ведь она была чистой и не портилась из-за ржавых труб, которым были десятки лет. Унитазы тут были, но тоже без подключения к системе коллекторов. Отходы утилизировались до состояния праха и, время от времени, сборщик нужно было просто вытряхивать, как накопитель у пылесоса.