Разглядывая их голо-проекции, Рома испытывал ужас и отвращение от вида огромных ос летунов, или тех же туннельщиков, с которыми он уже встречался, изображённых в самой жуткой позе, которую можно было представить для подобного чудища. Но, когда он долистывал тот жуткий перечень, на последних страницах было то, что испугало его ещё больше — несколько древних видов, переживших великий холод. На их страницах было почти пусто. Лишь несколько непонятных названий, лишённых смысла, которые не имели визуального представления. Отсутствовали данные не только о внешнем виде, но и статус существования значился как «неподтверждённый».
— То есть, вы живёте на материке с огромными жуками, которые, в прошлом, чуть не стёрли всю цивилизацию, и даже не пытаетесь их хотя бы изучать? — полыхал негодованием Рома во время прогулки со Слаксом, когда тот зашёл его проведать.
Оружейник чуть виновато развёл руками, но кивнул.
— Парень, это сложно, понимаешь… все привыкли. Жуки перестали вылезать из своих нор. Они стали просто неорганизованными хищниками. У вас в мире разве нет хищников?
Рома поперхнулся и проигнорировал очевидный вопрос: — Так они раньше и организованными были?!
Слакс ответил, чуть понизив голос: — Официально, нет, но гуляют слухи о древних источниках… да и инквизиция много всего уничтожила, когда была великая чистка. Мало данных, в общем, предпочли не ворошить прошлое.
— А если…
— Если жуки вновь попрут со всех щелей? — легко ткнул Рому в рёбра Слакс, засмеявшись, — значит будет война. Видал же наш конвой? У нас есть чем их удивить, уж поверь. Просто никто не хочет этой войны, парень, ведь её не выиграть.
— В смысле?
Слакс подмигнул, сказал, что тот поймёт, со временем, и выдал пару бравурных фраз, похожих больше на лозунги. Его слова воодушевления не придали, и Рома подавил все аргументы, оспаривающие подобный жизненный уклад. В Орум со своим самоваром не ездят.
— А что с Илиссар? — перейдя на полушёпот задал он вопрос, который должен был быть задан, — я так понимаю, что Великое Вымирание — её рук дело?
Слакс привычно захохотал.
— И да, и нет, парень. Тут мнения разошлись даже у церковников. Её клеймят и за вечную зиму и за то, что она обманула Девятерых, заточив тех в темницы, а потом сбежала, оставив за собой разорённый насекомыми и холодом, чудом выживший, мир. Некоторые даже обвиняют её за сговор с Бичом и, даже, в том, что она и есть Бич.
Брови Ромы ползли вверх, пока Слакс загибал пальцы.
— Почему же ты тогда считаешь иначе? — пробормотал он, когда оружейник закончил.
— Потому что я считаю, что всё это — шлярда для слабоумных, которые не могут сложить две единицы. Если бы не тот холод, то в Оруме не было бы ничего, кроме жуков, — зашептал Слакс в ответ. — Только, Сырок, никогда не озвучивай это вслух. Люди у нас хорошие, но очень не любят, в основной массе, говорить о тех временах. Чаще будешь встречать безразличие и осуждение. Официально: Илиссар — плохая, а новый уклад — хорошо. А вообще выводы делай сам… Не могу навязывать тебе своё мнение.
— Она тоже сказала, чтобы я сам делал выводы, — задумчиво сказал ему Рома, когда тот закончил.
Слакс ответил одобрительным кивком, будто бы ставя визу на словах Архонта.
Ещё он набрался смелости и на третий день позвонил Зэйну, ещё раз проконсультировавшись со Слаксом о том, как использовать свой новый телефон, перед его уходом.
Системы гудков на Оруме не было. Услужливых голосов «телефонных барышень» о том, что «клиент вне зоны доступа», или «продолжаем дозвон» не было. Просто тишина и всё.
Сперва Рома подумал, что аппарат работает только в присутствии взрослых — именно потому у него получилось набрать Слакса, когда они тренировались, и отключил вызов, перепутав кнопочки сенсорной панели, на которых не было ни цифр, ни опознавательных символов — только разные цвета.
Жёлтый — звонить, чёрный — сброс. Только, в тот самый момент, Рома забыл о том, какой именно чёрный. Круглый чёрный или прямоугольный.
В какой-то момент, от хаотических нажатий и вспыхивающих в проекции предупреждений об отмене последнего действия, аппарат запищал и клавиатура замерцала. Рома отбросил его от себя и, бешено стуча сердцем, вскочил с койки и в два прыжка оказался в углу палаты.
Ему было плевать на то, что медсестра могла зайти и подумать, какой он дурак — этот грэнчев девайс пикал так же, как и заводные гранаты в фильме о Чужих, будто отсчитывал время до взрыва. Да, взрывающиеся в руках телефоны — безумие. А коллапсирующие двадцатиминутные туалеты, из которых лучше успеть выйти, пока они не схлопнутся и не полыхнут, как маленькая петарда?