— Нет! Сиди там!
Нужно не давать волю инстинкту и не разгоняться.
— Точно?
Рома кивнул, вспоминая собственные ощущения. Он, действительно, слишком сильно жал газ, забыв о том, что его цель была в том, чтобы добраться до финиша.
— Заряжай, — крикнул он и направился к центру сферы, где ждал гравик.
***
Он сделал!
У него получилось! Нужно было, всего лишь, удержаться от выкручивания газа на полную. Все трассы, включая уровень «+», были пройдены — Красс проставил отметки в дневнике.
На следующий день Роме предстояла реальная поездка.
Но оставшийся день ему пришлось провести с недовольным Крассом, постоянно напоминавшим о тех десяти неудачах, попутно объяснявшим, как заменить силовое ядро и правильно установить спасательный мешок.
К спасательному мешку, к слову, полагалась целая инструкция, ведь пробное использование проходило один раз, когда ловчая сеть внутри симуляционной сферы снималась.
Красс тогда дал лишь одно указание: «Разгонись и врежься». Он, конечно, объяснил Роме всё, что должно случиться далее, но… страх был. Страх поселился в нём от одного вида, когда ловчая сеть вдруг опала, обнажая матовые и такие твёрдые, на вид, стены тренировочного поля.
Выбрасывало из седла тут с тем же импульсом, с которым он полетел бы в реальной поездке. От одного из рывков, у Ромы чуть разнылось травмированное плечо.
Ощущение было сродни тому, что он испытал там, на краю, когда Зэйн выдернул его.
Тут он вовремя успел разжать ладонь.
Повезло.
Столкновение. Удар. Рывок вперёд.
Внутренности, внезапно решившие упасть вниз, создали ощущение всеполглощающей пустоты и лёгкости, но направленность полёта ощущалась.
«Там нет сетки» — вспомнил Рома, но было уже поздно. Он летел навстречу стенам капсулы, которые превратят его в мешок фарша и дробленных костей.
Изображение симуляции пропало. Последнее, что он видел, был потолок с множеством огоньков-проекторов. Его затянуло в какой-то гель.
Внезапно.
Без предупреждений.
Размахивать руками он не мог — желе, заполонившее все пространство, едва давало пошевелиться.
Воздух. Он попытался вдохнуть. Не вышло.
Паника возникла сразу. Без громких криков и страшных чудовищ. Всего лишь от невозможности пошевелиться и элементарно вдохнуть.
Сердце яростно билось.
«Почему никто нич…»
Булькающий хлопок и Рома вывалился на пол камеры, больно ударившись о металлический пол. От удара, и без того задержанное дыхание, перехватило.
Пытаясь, наконец, начать дышать, парень услышал глухой хлопок сверху.
«Что ещ…» — мысль была оборвана ударом сверху, прибившим его к полу.
Ничего не понимая, он забарахтался и, кашляя и матерясь, выбрался таки из скользкой слизи, обрушившейся сверху.
— Твою мать, Красс!
Всё встало на свои места. Тот пузырь, в котором он не мог шевелиться — это и была та самая система экстренного спасения, о которой говорил Красс. О принципах её работы, у Ромы, вопросов не возникало — чисто орумский стиль. Возникали больше утилитарные вопросы, ответы на которые могли спасти его кости от переломов, если эта штука, которая должна его спасти, вдруг решит сбросить его с высоты пары десятков метров.
— Ну вот, Сы… — Красс вошёл в чуть зашипевшую, при открытии, дверь камеры, когда на него налетел мокрый Рома.
— А эта штука всегда с высоты сбрасывает?
— … рок… — громила недоумённо уставился на него, — это, по-твоему, было высоко?!
— Ну, я больно ударился, — пробурчал Рома.
Красс заржал:
— БОЛЬНО?! АХХАХАХА… Сырок, больно тебе было бы, если бы она поймала тебя на уровне второго или третьего этажа!
«О как…»
— Да, высоко летать не рекомендую. И из кресла высоко вылетать тоже не рекомендую.
— З… Зэйн говорил, что из-за экономии заряда высоко не летаете.
Красс почесал затылок и развёл руками: — Ну, это тоже… Завтра поедешь на настоящем, после урока по техническому обслуживанию, — громила, по привычке, ткнул пальцем почти в самый нос, — а теперь выметайся, а-то у меня следующий грэнч, а я, из-за тебя даже не обедал.
— Угу, — буркнул Рома и, шагнул, на выход.
Эйфория от симулятора куда-то резко улетучилась, а в голове вдруг начали рисоваться ужасные картины завтрашнего заезда.
Вернувшись в магазин, Рома отправился в душ. Одежда от мастера многоножки обладала свойством самоочистки, а вот сам он — нет. Хотелось бы постоять с полчасика под водой, чтобы смыть с себя тот страх, который поселился внутри, но придётся обойтись тем, что есть.