Он смеялся. В голос. На всю пустошь. Смех раскатывался эхом среди камней, как будто сам мир — каменный, серый, чужой — подхватывал его.
И вдруг — слёзы. Смех стал сбоить, как заедающий проигрыватель. Перешёл в судорожные вдохи. В рыдания.
Он не хотел срываться. Просто… не смог сдержаться.
***
Удар в живот был такой силы, что вышиб из лёгких весь воздух — и вместе с ним оборвал истерику.
— А ну заткнись! — прошипел Зэйн. — Охотников нам ещё не хватало!
Рома задыхался, пока диафрагма медленно отпускала. Он шумно вдохнул и закашлялся, сгибаясь пополам. Слёзы всё ещё катились по щекам, но теперь уже от боли.
Его никогда так не били.
Будто грузовик влетел.
— Как думаешь… услышали? — спросил Зэйн, выпрямляясь.
— Думаю? — Креа взгоготнула. — Точно услышали. Вопрос только — сколько у нас времени. Успеем свалить, или драться будем?
— Заводи тачки, — бросил здоровяк и, присев, схватил Рому за шкирку, как котёнка. — Сырок, с нами или охотников покормишь?
Охотников?..
— Я… — Рома уставился на его лицо. Выражение было почти беззлобное — у того, кто пару секунд назад чуть не выбил из него дух. — С… с вами.
— Вот и здорово, — усмехнулся Зэйн. Он рывком встал, "гхэкнув", и поставил Рому на ноги.
«Да что ж меня все таскают сегодня?» — даже не успел удивиться силе коротко стриженного бугая Рома. Сначала бабка, теперь этот…
От рывка снова перехватило дыхание, а живот ныл от удара. Но Рома встал. На подгибающихся, трясущихся ногах — но стоя.
— Сырок, поедешь со мной, — рявкнул Зэйн. — Пошевеливайся.
— А на кой он-то нам сдался? — возразила Креа. — У него даже оружия нет…
«Э-э-э...» — промелькнуло в голове у Ромы, который всё ещё пытался совладать с дыханием, стоя, упершись ладонями в колени.
Он глянул в сторону, куда направился Зэйн. Там уже стояла Креа, вертя в руках связку ключей с металлическими брелоками странных форм.
— Кри, мы ж не звери, — отозвался Зэйн. — Подкинем до посёлка. — Сырок, пошевеливайся, давай.
Рома уже собирался шагнуть, но внизу, среди серого гравия, что до сих пор хрустел под ногами, его взгляд зацепился за нечто.
Белёсый гладкий камушек.
Он чуть утопал в щебёнке и выделялся на фоне остального — слишком ровный, с неестественным блеском. И как будто внутри… что-то клубилось. Слабое сияние. Плавный, почти незаметный перелив, словно внутри камня текла жидкая дымка.
— СЫРОК, ГРЭНЧ ТЕБЯ ПОДЕРИ! — рявкнул Зэйн так, что эхо прокатилось по пустоши.
Рома дёрнулся, глянул в сторону… и обомлел. Там, где ещё секунду назад было пусто, теперь стояли две "тачки" — хотя назвать их так было странно.
Никаких колёс. Угловатые формы. Металл — матовый, с вкраплениями то ли грязи, то ли следами облупленной обшивки.
— Иду, — выдохнул он.
Не раздумывая, Рома наклонился, выхватил странный камень из гравия — и, засунув его в задний карман, побежал к этим… тачкам.
Зэйн, прихвативший пакет, в который отправились несъеденный сырок и недопитый сок, уже укладывал его внутрь…
Выдвижного багажника?
Креа, усевшись на «тачку», как на мотоцикл, рылась в том, что Рома назвал бы "бардачком".
Оружие крепилось прямо к корпусу — Зэйн как раз вставлял свой гигантский резак, которым можно было играючи перерубить дерево, в пазы сбоку мото-тачки.
— Зэйн! Отстёгивай! — прошипела Креа, глянув на экран приборной панели. — Не успели.
— Кшарк! — выругался здоровяк. — Где? Сколько?!
— Трое. Почти под нами.
— Сырок, беги к тому камню! — выкрикнула Креа, указывая в сторону. — Живо! Не тормози! Не оглядывайся!
— ТРОЕ?! — громыхнул Зэйн. — ОТКУДА ТРОЕ?! СЫРОК, ГРЭНЧ ТЕБЯ ДЕРИ, ЕСЛИ ВЫЖИВЕМ — Я ТЕБЯ ПОБЬЮ!
Что-то изменилось.
Рома почувствовал, как под ногами пошла вибрация — слабая, но настойчивая. Песок дрожал, гравий мелко поскрипывал. Из-под земли, будто из глубины огромного гнезда, доносился щелкающий, царапающий шелест.
Он бежал. Ноги тряслись от напряжения, сердце гулко бухало в груди. Камень был неподалёку — массивный, плоский, высотой по пояс. Залезть можно. Если успеет.
— Кинь приманку! — рявкнул Зэйн.
Следом — громкие щелчки, неравномерные, как будто кто-то отщёлкивал код на сейфе. С каждым щелчком — пульс учащался.
Рома уже почти достиг камня, когда земля взорвалась перед ним. Песок, щебень, осколки ударили в лицо, грудь, руки. Он упал на спину, ударившись затылком, ослеплённый и оглушённый.
И тогда увидел Охотника.
Из разверзшейся дыры вылетела тварь — гигантская, червеобразная, сегментированная, с чёрным, будто смолистым хитиновым панцирем.