— То есть, прям как нефть?
— Нефть…, — Слакс презрительно фыркнул, — парень, нефтью перестали пользоваться предтечи ещё задолго до появления Заразы. Пф… нефть… кровь Орума это не просто горючка. Это вся созидательная мощь мира, собранная воедино. Из неё можно делать вообще всё, понимаешь, а не только грэнчев пластик.
— Подожди, а как тогда жуки… кровь Орума под землёй? — пытался представить себе то, как выглядят орумские скважины, Рома.
— Нет, Сырок, она везде, — ответил Слакс, вновь помахав руками, — повсюду. В воздухе, в земле, в воде. Вообще везде. Жуки просто получают её, даже не пережёвывая.
Как растения и солнечный свет.
— То есть, они жрут всё не потому, что они хотят есть?
— Ох, парень… тебе, всё же, нужно прочесть сказание об Архонтах, — проворчал оружейник, — Охотники жрут не ради питания. Они жрут потому, что в этом их основная функция. Бездна породила их именно для этого.
Последняя реплика прозвучала зловеще в своей усталой обыденности. Слакс не пугал, не предупреждал — просто вносил ясность.
— Я обязательно почитаю то Сказание, Слакс, спасибо, что потратил время на рассказ. Я постараюсь меньше утомлять такими вопросами, — пообещал парень.
Слакс встрепенулся и заверил: — Никаких проблем! Ты не докучаешь. Я всегда рад ответить на твои вопросы, поэтому не стесняйся. Просто я не всегда знаю, что тебя могло бы интересовать, ведь я ко всему привыкший и не знаю, что тебе может быть непонятно.
Рома почесал загривок, глубокомысленно выдав: — Да, кажется, всё. Просто я даже не знаю что спрашивать. Чем больше я узнаю — тем больше вопросов возникает… — нахмурился и хлопнул себя по лбу, вспомнив то, о чём позабыл узнать, — а что такое «храш»?
Слакс вскинул бровь, не понимая стремительного перехода от охотников к системе мер.
— Ну, я, когда был наверху, пытаясь спастись, когда скала обрушилась, спросил у Красса о том, на какой высоте я примерно был. — Рома затараторил, объясняя суть вопроса, — он сказал, что, примерно на пятидесяти храшах. А я не знаю сколько это… у нас в метрах всё измеряют.
— Ах, вот ты о чём, парень… Да, имеет место… Я распишу тебе орумские единицы измерения. Они универсальные во всём Оруме, поэтому один раз запомнишь и всё… Храш — это стандартная высота одного этажа. Её ещё предтечи придумали. Высоковато ты там забрался.
Рома вскинул голову, оценивая орумский храш. Высота потолков тут действительно была выше стандартных двух с половиной метров на Земле. Было явно больше трёх, да и дверные порталы были выше, чтобы здоровяки типа Зэйна и Красса не бились головой о косяки.
— С такой высоты лучше не падать?
— Всё верно, Сырок. Хоть ты и задохлик, но у стелек есть свой предел… стандарт — тридцать храшей. Чем больше весишь и чем больше выдохлось масло — тем меньше гарантированная высота. В твоём случае, хм… — он почесал подбородок, — думаю, что все тридцать… может даже и тридцать один, но я бы не стал проверять. Если сильно выше, то сломаешь ноги, или ещё чего хуже.
«Около ста двадцати метров» — присвистнув, посчитал в голове Рома, пытаясь высчитать какой это примерно этаж на Земле при стандартной высоте потолка.
— Главное не забудь, что падать надо исключительно на ноги. Если упадёшь на спину, или голову, то всё, — поднял палец Слакс, — и всегда помни, что стельки нужно время от времени пропитывать амортизационным маслом. Оно испаряется и теряет эффективность. И не сопротивляйся в полёте. Стельки, если они хорошо пропитаны, сами развернут тебя так, чтобы ты правильно упал. Помешать им можно, но не стоит — ты всегда будешь падать…
— Маслом вниз?
— Маслом вниз, — кивнул оружейник, не поняв почему Рома заулыбался, а затем и вовсе заржал.
***
Даже поздно вечером в ангаре было людно и оживлённо. Это был не тот посадочный комплекс, на который прилетел Рома впервые со своими спасителями и первыми друзьями. И не тот, с которого он отправлялся в свои собственные первые поездки.
Это депо было больше.
Слакс, выслушавший безумную просьбу о том, что Роме нужно хотя бы пару раз спрыгнуть, чтобы понять как это, ведь опыта такого у него не было, покивал и, после ужина, повёл того в ангар.
Чем дальше они были от дома, тем неувереннее становился голос у Ромы, задававшего всё больше вопросов. Когда они оказались в сверхскоростном лифте, который, при спуске, на мгновение вызывал чувство невесомости внутри, очень похожее на ощущение свободного падения, парень вообще захотел вернуться.