— Нет смысла… это не влияет на их численность, — лениво отозвался Красс.
— Да нихрена себе «не влияет» — указывая на последствия локального инсектогеноцида, обычно, не спорящий Рома, не смог сдержаться от избытка чувств.
— А… — Красс махнул рукой, не открывая глаз. Казалось, что ему было лень объяснять какую-то очевидную, неизвестную Роме, истину Орума.
— Сырок, они не… ну, они не совсем погибнут. Если бы эти твари реально дохли, то мы бы давно их зачистили. Можно уничтожить гнездо, но… завтра тут не будет ни следа от них. — Слакс окинул рукой тысячи трупов туннельщиков, ос, ковёр каких-то тварей поменьше, — они исчезнут до утра и общая численность их не изменится. Понимаешь? Мы пробовали их уничтожить… не получается.
Слакс, будто бы извиняясь, выдал очередную порцию информации, которую Рома просто принял. За выученной беспомощностью и нежеланием видеть угрозу прятались пробы, ошибки и, главное, опыт. Орумцы не сбежали от проблемы, перестав её замечать — они привыкли жить рядом с ней.
— То есть, их нельзя совсем убить?
— Нет… сколько их не истребляй, они вернутся. Ни в больших количествах, ни в меньших… Ровно столько, сколько и должно быть. Их тела даже не разлагаются. Они просто исчезают, чтобы возникнуть вновь…
Чем больше Слакс говорил, тем больше у Ромы свербило что-то внутри. Что-то не вязалось, но сформулировать он не мог и продолжил наблюдать за тем, как та маленькая, но зрелищная победа над паразитами, которую они втроём тут организовали, превращалась в ничего не значащее событие в бесконечном потоке. Чем больше он смотрел, тем больше ощущал то, что не вязалось в рассказе оружейника.
— Постой, а откуда тогда все те деликатесы и закуски, которые продаются? Да и то, чем живёт Моррад… вы же экспортируете их мясо за пределы материка, — указал он в сторону побоища.
Слакс кивнул: — всё верно, парень. Дело в маринаде. Без него мясо исчезнет.
— Ясно, — коротко ответил Рома. Всё было продумано до него.
— Да и не получится их есть, если хорошенько не вымочить. Без маринада они сущий яд, да и на вкус как грэнч, — ткнул парня в бок Слакс и рассмеялся.
— Пробовал?
— Конечно же нет. В сказании об Архонтах написано, — оружейник ничуть не смутился.
— Прям так и написано? — не унимался Рома, пытаясь унять раздражение, вызванное тем, что сказал Слакс ранее. В какой-то момент ему перестало быть интересно то, как корчились на земле мерзкие гады, ведь толку от этого, как оказалось, было мало.
— Шракс! Долго там ещё? Слакс, они уже не лезут из норы? — голос Красса, которому надоело слушать, объясняющие местный лор, речи оружейника, донёсся со стороны.
— Почти всё. Маски не забудьте только, — вздохнув ответил ему Слакс.
***
Пробираясь между груд мёртвых охотников, пытавшихся избежать ядовитого облака, наваленных друг на друга, торчащих острыми лапами и истекающих слизью из жал, троица подходила к провалу, откуда, в неизменно указующем жесте, застывшем в камне, произрастала длань Архонта Весны.
Будто бы она сама изгнала из собственного святилища тонны богомерзкой плоти, хитиновыми грудами валяющиеся под жарким солнцем Орума.
Роме было страшно, и он готов был схватиться за меч, осторожно продвигаясь между мёртвыми охотниками, каждый раз, когда ему казалось, что что-то шевельнулось. Его спутники были спокойны — даже расслаблены. Красс вообще не обращал внимания на тонны смертоносных жвал и лап — просто шёл к провалу. Слакс немного осматривался, но, в целом, тоже был вполне спокоен. Лишь Рома с подозрением вглядывался в каждый застывший глаз, осторожно перешагивал через каждую лапу, или вытянутый отросток, который, казалось, готов был впиться в плоть, если недостаточно пристально за ним наблюдать.
Когда они добрались до края и заглянули внутрь, Красс сказал: — Сырок, ну что… готов?
— Чего? — Рома глянул во тьму, что была внизу, — прыгать что ли?
Красс взгоготнул, наградив парня вышибающим дух хлопком по спине, достал из кармана небольшой прозрачный брикетик, размером со спичечный коробок, и, сжав его между пальцами, бросил вниз. В полёте тот разгорался всё ярче, освещая каменные своды пропасти. Упав на самое дно, он высветил постамент, на котором была установлена огромная статуя.
Было высоко, но Рома видел, что каменный пол был усеян какими-то скоплениями органического происхождения, слизистая оболочка которых поблёскивала в ярком свете, брошенного вниз, осветителя.
— Прежде чем прыгать, надо видеть куда, — глубокомысленно изрёк громила.
— Это кладки?