— Да, — ответил Слакс, стоящий слева, — сильно внизу не шумите, те, которые глубоко закопаны, могли как-то выжить. Или новые приползли. Маловероятно, ведь туннели тоже прочистило, но всё же…
— Слакс, ты с нами? — Красс сиганул в яму, не дожидаясь ответа.
Кажется, он был бы даже рад встретить там внизу что-то живое. Судя по довольной физиономии, горы мёртвых жуков его сильно приободрили, ведь в укрытии он зевал со скуки.
— Пойдём, парень, найдём твою Слезу и покинем это проклятое место, — пробурчал оружейник и сделал шаг в пропасть.
Рома приземлился прям в кладку, поскользнувшись на брызнувшей из неё вонючей слизи. Упав на спину, ударился затылком о плитку постамента.
Пока он лежал и размышлял о том, что ему следует очень сильно поработать над приземлениями, глядя в синеву неба на фоне величественной статуи, которая снизу выглядела ещё более высокой, сверху появились фигуры его компаньонов. Слакс сразу подал руку, а Красс, хмыкнув, начал оглядываться.
— Так, что мы ищем?
Рома, поднятый Слаксом на ноги, отряхивал рукава и волосы, в которых запуталось что-то…
«Не паутина, это не паутина!» — стараясь не трястись, уговаривал себя Рома, стряхивая с волос то, что очень напоминало паутину. Охотники-пауки тоже существовали. Их звали ползунами. Правда, на юге пустошей они не обитали, если верить атласу.
— Бр-р-а… — отбросив в сторону липкий ворох не-паутины, который был вычесан из волос, Рома передёрнулся весь и отскочил в сторону, где, казалось, было меньше осклизлых яиц, — я всё убрал? Сзади ничего не ползает?
Красс что-то пробурчал, а Слакс, всё же, помог ему отряхнуться. Страхи Ромы насчёт пауков громила не разделял и, презрительно сплюнув, повторил вопрос.
Рома объяснил, показывая пальцами примерный размер, камушка, упомянув о том, что тот мог светиться. Хотя, он уже успел оглядеться и никакого свечения, кроме того, что шло от чуть шипящего брикетика, который горел, как сигнальная ракета, только без дыма, озаряя всё вокруг красноватым, но, в то же время, прохладным светом.
Чуть успокоившись, парень запрокинул голову, пытаясь окинуть взглядом весь монумент Варьинис Тэй. Исполинская фигура, вырубленная из серого мрамора, впитывала и странно преломлял красный свет светящегося брикета, отливая бледным пурпуром. Она была непостижимым сочетанием мощи и хрупкости. Её торс и руки, устремлённые ввысь, были изящны и полны грации, в то время как низ статуи терялся в колоссальном, грубом основании, с которым составлял единое целое. Казалось, богиню не воздвигли, а она сама проросла сквозь скалу, а ленты её одеяний — это первые каменные побеги, навеки застывшие в камне и струящиеся вниз, к подножию.
— Почему её не установили на поверхности? Она же… великолепна… — восхищённо выдохнул Рома, глядя на величие древних мастеров.
Слакс, вставший подле него, чуть виновато глянул на Архонта снизу. Спустя несколько мгновений, он произнёс: — Я не знаю, парень… она появилась задолго до большой зимы… многое из того, что делали предтечи, нам непонятно. Может быть в те времена тут и не было такой ямы. Рельефу свойственно меняться.
Это звучало логично. Особенно если прошло очень много времени.
— Но почему вы не откопали её? Это же ваша история и наследие. Разве вам самим не интересно было бы приходить сюда?
— О нет, парень, орумцы предпочитают не копаться в прошлом. Есть несколько официальных версий и всё. Считается, что прошлое лучше оставить в прошлом.
— Хватит там торчать, грэнч вас подери, — нетерпеливо окликнул их Красс.
Решив рассредоточиться, троица, держа оружие наготове, разошлась в трех направлениях.
Помимо отвратительного вида кладок яиц, напоминавших гроздья белёсого винограда, покрытые кожистой плёнкой, которая была мутно-прозрачная и с какими-то красными прожилками, в глубинной зале были ещё и трупы насекомых, застигнутых отравой.
Тут всё ещё стоял запах этого чудесного средства, напоминавший, кстати, обычный дихлофос. Только не такой острый. Слакс уверил, что ничего страшного для людей нет, если не попасть в само облако, которое давно уже осело, оставив белёсый налёт по всему полу и кое-где на камнях. В носу немного свербило, и Рома, стараясь не издать много шума, чихнул пару раз, вызвав, тем самым, злобное шипение Красса, ковырявшего мечом большую кладку яиц.
Перехватив меч в другую руку, Рома осторожно продвигался вперёд, готовый к тому, что в любой момент из-за очередной груды мёртвых яиц, истекающих бледно-розовой или ядовито оранжевой желчью, на него выскочит какая-нибудь отвратительная тварь.
Чем дальне он уходил от статуи, тем больше были груды яиц и грязнее мраморный пол. Ближе к центру он был покрыт пылью и мелкими камушками, а кладки и гнилая плоть вокруг них выглядели неестественными элементами чужеродной заразы. Спустя пару десятков метров, ситуация менялась. Мрамор всё больше укрывался какой-то однородной органикой, которая хлюпала под подошвами, а далее покрывался ею как ровным ковром.