Чувствуешь? Выпускай.
Рома выпустил — сам не понимая как, не понимая что. Но выпустил. Больше ничего не оставалось, ведь охотник уже почти настиг его.
Пространство застыло опять: лишь искорки застигнутых в воздухе микрокапель замерли на секунду, когда температура на мгновение опустилась много ниже нуля.
Рома выдохнул облачко пара и будто увидел себя со стороны. Точнее, со всех сторон сразу. Точнее он видел во все стороны, будто был вне тела. Он ощущал всё внутри… внутри этого холода.
Он сам, на мгновение, стал холодом.
Охотник, застывший в последнем торжествующем рывке, прям в воздухе обратился льдом. Замёрз он мгновенно, не успев потерять все импульсы и внутренние моторики. Его туша не выдержала инерции и сломалась, обратившись грудой замёрзших обломков — мелким бордовым крошевом, утопившим его стопы.
Вот и всё, Дитя. Пользуйся.
— Э, к-куда?
Прощай.
— ГРЭНЧ, ТЫ ВИДЕЛА ЭТО?! — раздалось из-за спины.
Рома дёрнулся и обернулся. Потирающий руку Зэйн тяжело смотрел на парня. Его, покрытый инеем Царь-Меч валялся у его ног, а Креа удивлённо оглядывала замороженное кровавое месиво, в которое превратились две другие твари, лежавшие бесформенной мёрзлой кучей на оледеневшем гравии. Взгляд её, наконец, устремился на Рому — и, как ему показалось, что там было не восхищение. Отвращение застыло в её глазах.
***
— Стой, подожди, — Рома, подняв обе руки, скосил глаза на лезвие глефы, зависшее в нескольких миллиметрах от его носа, — я НЕ ВЕСТНИК СМЕРТИ И НЕ ДЕМОН.
— Ты вызвал хлад, — прошипела Креа, чьего лица он не видел, ведь весь фокус был на блестящем клинке, чуть покачивающемся перед его носом.
— Малышка, ну подожди, — послышался голос Зэйна. — Сырок положил трёх охотников. Какая к грэнчу разница, что он там вызвал, а?
Лезвие покачивалось, словно гипнотический маятник, а сердце бешено колотилось, словно каждый удар мог оказаться последним.
— Твоё последнее слово? Ты использовал их силу… ЕЁ силу!
«Да бл…»
Острие замерло, перехваченное огромной лапищей Зэйна. Креа пыталась дёрнуться, но здоровяк держал острие железной хваткой, чем вызвал яростное шипение девушки. Она и вправду убила бы его прям так?
— Сырок, ты не обижайся. Просто… её родители — пилигримы, — глядя ей в глаза, мягко сказал Зэйн и лёгким движением руки отодвинул Рому. — Так. Дорогая. Мы поедем в посёлок, а ты не будешь убивать Сырока, хорошо?
— Но он же… Он же опасен!
— Ещё раз. Давай чтить правила, хорошо? Он помог нам, а мы поможем ему, — отодвинул острие в сторону Зэйн, — к тому же, Сырок сам, кажется, не понял, что сотворил.
— Но…
— Но что? Старые басни против факта, что он нас спас? Давай, прекращай это… — проворчал Зэйн и развернулся к Роме. — Пацан, поедешь со мной, пока она не успокоится. И не злись на неё, а то накажу. Обоих.
Рома кивнул, глядя на предельно раздосадованную Крею, которой не дали проткнуть ему башку.
Легко не будет…
«Дурка!» — сделал логичный вывод Рома, то ли услышав, то ли почувствовав призрачный голос. Осторожно обойдя Крею, направился к «тачкам».
Накал эмоций и передозировка адреналина поселили внутри какое-то тупое равнодушие и усталость от переживаний. Серые пустоши выглядели теперь невозможно серыми. Он мог усесться прям тут на камни, или даже улечься.
Какая разница…
«Так, стоп…» — Рома мысленно отвесил себе звонкую пощёчину в ответ на дурные мысли, вызванные общим стрессом.
В конце концов, он ведь мог вернуться домой. Та, кого Креа так ненавидела. Та, чья сила уничтожила трёх мерзких тварей, чьи останки ещё нескоро оттают, даже в таком тепле. Та, чья сила была теперь с ним.
Ступая осторожно, чтобы не поскользнуться, Рома заставил себя успокоиться. Да, он был в жопе. Да, вся жизнь перевернулась. Но у него было что-то, что вызвало такой эффективный результат, что он выжил — значит, он не бессилен.
Пробудить девять Дремлющих и что-то там с Сердцем Тьмы. Призвать? Победить?
Что бы это ни было — у него есть задача, пусть непонятная, пусть вокруг неизвестный мир, пусть он только что чуть не убил тех единственных, кого знал, силой, которой и пользоваться не умел. Придётся учиться ей управлять. Придётся тут осваиваться. Но если это даст шанс вернуться домой — он сделает.
Привыкшему мыслить рационально Роме, даже в такой ситуации, решение идти вперёд показалось правильным. Пусть это был шаг в неизвестность — вокруг всё было неизвестным. Лучше так, чем оставаться на промороженном пятачке, который он знал, в ожидании известных ему охотников.