Слакс не издавал ни звука. Просто спускался вслед за Ромой, где впереди их ждал огромный зал — та самая платформа, до которой они достаточно долго добирались. На платформе располагались какие-то древние устройства, мерцающие сонмом вспыхивающих огоньков-индикаторов.
Сквозь решётку платформы проглядывались части циклопических механизмов, издававших ровный гул, которым было заполнено всё пространство. В самом центре, в средоточии энергий, изливающихся с четырёх направлений, был ёщё один особый механизм. Он напоминал гигантский многогранный конструкт, который кувыркался в потоках энергии, то поглощая её, то отражая яркими лучами с зеркальных поверхностей в другие конструкты. Вокруг него, словно сдерживающие всю энергию внутри, вращались в разных направлениях тёмные кольца, на поверхности которых сияли руны, пульсирующие особым цветом, видимым даже в сияющем шторме энергетического хаоса, царившего под платформой.
Рома принюхался. Воздух отчётливо отдавал озоном.
— Сырок, как по-вашему выражают самые яркие впечатления? — раздался сзади голос Красса.
— Охренеть, — чуть повернувшись, ответил Рома.
— Когда ты спрыгнул вчера, ты кричал что-то другое, — прокомментировал Слакс.
— Это другое. То не нужно повторять…
— ОХРЕНЕТЬ! — закричал Красс на весь зал. Почти без акцента.
Варьинис-Тэй возвышалась над тремя путниками, которых судьба занесла в её обитель.
Огромный трон, на котором она восседала, подключенный множеством кабелей, которые вились от больших терминалов и прям из стен огромной залы. Он покоился на ступенчатом подиуме, возвышавшемся над платформой. Это делало Вари ещё выше.
Оглядевшись по сторонам, Рома не заметил каких-то удерживающих колонн. Платформа просто висела над царившим внизу хаосом.
Красс, который оценил новое слово, казалось, совсем забыл о грэнчах. Он уже обошёл Архонта и, теперь, осматривал один из мерцающих терминалов с правой стороны платформы. Слакс тоже ушёл оглядеться, то и дело поглядывая вниз на мерцающую бездну. Рома просто стоял и смотрел на лицо спящего Архонта. Больше всего его впечатлял не её рост и не то, что творилось вокруг.
Статуя оказалась точной копией Архонта. Не романтизированный идеальный образ, а буквально копия. Он достаточно разглядел её лицо, когда стоял возле края провала, чтобы запомнить её черты. Монумент был будто сестра-близнец Девы, застывшей в вечном сне в этом невероятном зале, которая обратилась в камень там, в пустошах Орума.
«Пути назад нет — только вперёд» — глядя на сомкнутые веки титана повторил себе Рома.
Нужно было понять, что делать дальше.
Учитывая то, как мощно, временами, громыхали внизу энергетические молнии, и шипел тот странный механизм, орать ей на ухо «ПРОСЫПАЙСЯ, ВАРЬИНИС, ПОРА В ОРУМ» не выйдет. Да и до уха её так просто не добраться, ведь пришлось бы карабкаться прям по телу спящей. Да и что делать, если она скажет «Ну, мам, ещё немного…».
Как будят Архонтов?
— Слакс, — Рома, поглядывая на Дремлющую, направился к оружейнику, — ты не знаешь, что делать дальше? В вашем Сказании об Архонтах не было ничего о том, как их будить?
Тот, изучая древний терминал, глянул на Рому и пробурчал: — Ни слова, парень. Там, в основном, о том, как они собрались вместе и победили Заразу, а потом то ли выгнали Илисс и покинули Орум, то ли победили Илисс и покинули Орум, то ли отправились вслед за сбежавшей Илисс и…
— Покинули Орум?
— Да, — кивнул Слакс, — зависит от версии, но конец везде один. Они оставили Орум людям. Разорённый войной и великой зимой. И никогда больше не вернулись.
Вот почему орумцы не любят историю и не чтят древние монументы. Вся основа их истории зиждется на том, что их бросили их же боги. У них просто нет доброй сказки, которую можно было бы рассказывать детям перед сном. Нет добрых родителей, создавших этот мир. Есть родители, которые ушли из дома, оставив своих детей разбираться со всем самостоятельно.
— Вот почему Илиссар сделали жупелом… на неё повесили всех собак, чтобы остальные Архонты казались лучше на её фоне?
Слакс хмуро кивнул.
— Притом, парень, сделали это совершенно не раздумывая, не имея на руках каких-то фактов, кроме долгой зимы, понимаешь? Она сбежала — плохая. Остальные оставили — хорошие.
— А что, если никто не сбегал и не оставлял? — Рома указал в сторону Дремлющей.
Слакс пожевал нижнюю губу и развёл руками: — Одно твоё появление говорит о том, что все те сказки нужно выбросить к грэнчу, парень. Только знаешь… от этого не легче, ведь они какая-никакая история, а без них нет вообще ничего.