— И что будем делать?
— Придётся писать её заново, Сырок. Раз уж ты привёл нас сюда, то это единственное, что нам остаётся. — Оружейник описал ладонью широкую дугу, — возможно, нет… я уверен, что ты был прав, когда говорил о том, что тебе непонятно наше отношение к истории. Сейчас я, как и ты, не понимаю…
— Я ничего не нашёл, — Красс направлялся в их сторону, заканчивая обход платформы, — ну, то есть, куча устройств, которые не работают.
Рома поднял бровь, глядя на мерцающие терминалы: — С чего ты взял, что они не работают?
— Ну… там ни кнопок, ни рычагов, — развёл руками громила, — ничего не нажимается и не двигается.
У Ромы задёргался глаз.
Однажды учитель информатики в старшей школе, сказал: «приложив достаточно сил, вы, конечно, можете вставить видеокарту в разъём для оперативной памяти, только вот оно не будет работать после этого».
Всем пацанам это было и так понятно.
Он сглотнул ком и посмотрел на механизм под платформой, благодаря древних инженеров за то, что изобрели устройства, для которых было недостаточно даже силищи Красса, чтобы перестать работать.
— И там нет никаких углублений под твой камушек, Сырок. Я всё внимательно осмотрел, — закончил он свой отчёт и, кряхтя, уселся, опёршись на терминал, у которого стояли Рома и Слакс.
Рома достал Слезу. Она продолжала размеренно пульсировать. Покрутившись в разных направлениях, стало понятно, что частота пульсации, в этом Нексусе, не зависит от направления. Значит, как компас её использовать было бессмысленно.
Ключ… дверь ей они уже открыли. Новых дверей тут не было.
— Может её это самое… туда? — Красс указал на бушующий вихрь энергии внизу.
— Нет, не думаю, — Рома поспешно убрал камень в карман, — мне сказали, что это компас и ключ. Ничего никуда кидать не просили.
— А как её будить сказали? — Красс кивнул в сторону Архонта, совершенно без почтения или даже уважения, которое сквозило во всех речах Слакса, когда речь заходила о древностях Орума. Для громилы Дремлющая была будто просто препятствием перед следующим этапом. — Мы не можем тут застрять. Надо что-то делать. Сырок, надо будить её — буди.
— Если бы я знал как…
Рома отошёл от терминала и встал перед спящей Вари. Он посмотрел на её колени, укрытые белым саваном. До самого трона нужно было ещё добраться, ведь придётся преодолеть несколько ступенчатых секций, высотой, примерно, по его грудь. Нужно было лезть, чтобы… что?
«Подёргать её за саван и попросить проснуться? Или пятку пощекотать? Или что?»
Жалобно посмотрев на товарищей, которые, в свою очередь, ждали от него каких-то действий, парень вздохнул и двинулся к подножию трона.
Упираясь обеими руками о ступень, он закидывал ногу, забираясь на каждую из десяти ступеней. На пятой трицепсы уже сообщили о том, что он давненько не тренировался. Левое плечо снова разнылось уже на шестой. На восьмой ступени Рома, запыхавшийся и изрядно вспотевший, с тоской смотрел на ту лестницу, по которой они спускались на платформу. Да, ступени там были не такие высокие, но, всё равно, он с ужасом думал о том, что им придётся по ним подниматься.
«Назад пути нет, только вперёд» — напомнил себе он. Эта мысль, казалось, очень обнадёжила, и ему даже похорошело, ведь, подъём наверх был бы, своего рода, путём назад.
Преодолев два последних порога, он утёр лоб и выпрямился, оценивая обстановку.
До платформы, где остались его товарищи, было лететь примерно пять этажей — это, если Вари окажется недовольна тем, что её разбудят. Помимо того, что она была воплощением одного из изначальных созидательных начал бытия, её колени были выше роминой головы. То есть, её высота могла составлять до десяти метров.
Вообще, парень жил так, чтобы не злить женщин. Особенно таких больших. Но, раз уж он был здесь, да ещё и по поручению другой большой женщины… Он осторожно приблизился к трону.
«Как её будить-то?»
Поднял руку.
Осторожно, с замиранием сердца, потыкал пальцем в гладкую и тёплую лодыжку. Кожа оказалась на удивление мягкой и живой на ощупь, совсем не каменной, не затёкшей за многие века, проведённые в такой позе. Чуть подёргал за свисающий до пола саван.
— Варьинис, проснись. Пожалуйста, — чувствуя себя полнейшим имбецилом, тихо пробубнел он, поднимая голову и тут же замерев.
Пылающие глаза Архонта смотрели прямо на него.
17 Варьинис Тэй
«Вот я бы так по утрам вскакивал»
Отброшенный ударной волной, которая снизошла от резко вставшей Варьинис-Тэй, подхватившей его, словно пушинку, Рома думал о собственном пробуждении по утрам. Особенно, когда нужно было идти на работу.