Архонт, несмотря на отсутствие неги, после многовекового сна, явно была недовольна.
«Не выспалась? Видела хороший сон?»
Её гулкий, сотрясающий древние каменные стены, крик, будто вобравший в себя всю инфра и ультразвуковую гамму, раскатистым эхом добивал барабанные перепонки. Спустя мгновения, голову пронзила чудовищная боль, почти вышибающая сознание и всё стихло. По шее разливалось что-то тёплое, а в носоглотку ударило металлическим привкусом.
«Конец?»
Руки инстинктивно вскинулись, чтобы закрыть уши, но тут же распрямились по швам, удерживаемые чужой древней и невероятно могучей волей. Кривясь от боли и безумного головокружения, Рома попытался сфокусировать взгляд. Краем глаза заметил, что слева, окруженные переливающимися на свету, словно мыльные пузыри, прозрачными сферами, поднимались его спутники. В точно таких же позах оловянных солдатиков. С перекошенными от боли лицами и кровавыми следами на шее.
— Остановись, — прохрипел Рома, обращаясь к безумствующему Архонту.
Его хрип не мог перебить тот космический рёв, который звучал из уст Вари. Надежда была на то, что она слышит не только слова, как и Илисс.
«Я…» — мысли путались, — «Меня посла…»
— Ты пробудил меня. Ты понимаешь что ты натворил?
Рома с огромным трудом приоткрыл один глаз, перестав ощущать давление — будто бы мозг сдавливало всё сильнее и сильнее и, то ли до конца порвавшись, то ли лопнув, отпустило.
Варьинис больше не кричала — смотрела на него своими горящими белым светом глазами. Словно вторя её титаническому гневу, на стенах залы вспыхивали и гасли какие-то древние руны. Он их яростного сияния, головокружение, которое переходило в стадию центрифуги, всё усиливалось.
«Меня послала Илиссар» — закончил Рома свою мысль, беззвучно шевеля губами. Или проговорил, но он не слышал. Ничего.
Когда Архонт перестала выражать недовольство своим криком, он провалился в абсолютную тишину. Лишь неприятный писк где-то внутри. Но больше ни звука. Лишь её голос в голове, будто талый ручеёк, будто капель на солнце.
— Теперь вижу. Ты… неужели началось? Она нашла способ?
Её голос будто бы успокаивал боль, от которой голова просто раскалывалась на части, даря каплю облегчения. Когда она замолкала, боль накатывала сильнее.
— Я… — головокружение усиливалось, и всё вокруг стало плыть и вращаться, — я не… не зн…
— Не сметь!
Рома дёрнулся, ожидая жестокого удара, когда Архонт вскрикнула. Пусть всё ещё в его голове, ведь лицо её оставалось неколебимо, но от этого ментального крика спина в миг стала мокрой, хоть это уже казалось не таким важным.
— Я не… знаю, — прошептал он на последнем излёте сознания, вошедшего в крутое пике из-за невозможности удержать фокус на чём-то. Желудок скручивало, а глаза было невозможно открыть.
Проваливаясь в беспамятство, Рома поймал себя на фразе про обратный путь. Его ведь и вправду не было.
Тупая усмешка прорвалась наружу. Его хватило на пробуждение всего одной из девяти. Оставалось ещё восемь. Если бы ему сообщили, то он купил бы беруши и, возможно, смог бы пойти дальше, но нет. Он пережил сбой иммунитета, да и то какой ценой. Раздавленные рёвом древнего существа, внутренности черепной коробки, уже не вылечить.
«Простите, ребята…» — последнее, что он успел почувствовать, был леденящий укол стыда. Слакс и Красс останутся там же. Вместе с ним. Рома очень не хотел уходить так — подведя и подставив тех, кто пошёл за ним.
Но его мнения опять никто не спросил.
В следующее мгновение он оказался на платформе. В сознании. Стоя на четвереньках и тяжело дыша, пытаясь сдержать рвотный порыв. Узор на плитке он видел невероятно чётко. Голова не кружилась. И он слышал своё хриплое дыхание.
«Нет, не смей, сдержись!» — Он вдохнул в себя, казалось, весь воздух и сжал зубы до боли, чтобы не испачкать тронный зал Архонта, чьи босые ноги оказались в поле зрения.
«Она что… уменьшилась?»
Лёгкое касание в висок. Тошнота пропала, будто и не было. Как и головной боли, от которой он терял сознание секунду назад.
Через мгновение, его что-то подхватило и поставило на ноги. От неожиданности Рома дёрнулся, но что-то его удерживало. Мягко, но цепко. Разрешены были лишь плавные и выверенные движения — это ощущалось в той нежной, но настойчивой хватке, которая, казалось, отпустила, но в любое мгновение могла вернуться.
И даже не такой мягкой.
Перед ним стояла Вари. Глаза её продолжали сиять, но она выглядела гораздо человечнее, чем в своей истинной форме.
— И так, Дитя, — голос её и правда был похож на весеннюю капель. — Теперь ты функционален. Можешь продолжать то, зачем тебя отправила сестра.