Стало вдруг интересно, входит ли обслуживание и сервис тачек в те двухдневные курсы, сокращая время тренировочных поездок? Если да, то шансы на выживание у него точно нулевые: он-то и за обычным рулём не сидел никогда.
Усмехнулся.
Не на того богиня смерти ставку сделала. Надо было выбирать мотогонщика.
В животе заурчало.
Оглянувшись на команду, Рома решил не отвлекать, пока те не закончат, но попросить о небольшой паузе перед тем, как отправиться дальше. Они не выглядели голодными, и, возможно, делали привал до того, как обнаружили его — но поесть было стратегически необходимо. Последний раз он ел вчера. Ужин был плотный, но с тех пор — ничего. Может, поэтому и кружится голова. Не хватало ещё рухнуть в обморок на ходу.
Усевшись на камень чуть поодаль Зэйна, Рома достал из кармана тот камушек, который нашёл, и стал пристально его разглядывать.
Тот имел гладкую поверхность и вытянутой формой своей напоминал каплю. Тяжеловатый для своего размера, который идеально подходил, чтобы носить на шее, как кулон.
Красивый. Он не был похож на кристалл — скорее на жемчужину, но не равномерно белую, а переливающуюся множеством оттенков белого. Где-то градиент затемнялся, где-то сиял, словно свежевыпавший снег в солнечный день. Казалось даже, что сами узоры не застыли в камне, а двигались, переходя из одного состояния в другое.
«Волшебный камень», — сделал заключение парень, перебрасывая его из ладони в ладонь. Он держал его достаточно долго, но тот оставался холодным.
— Зэйн, — Рома подгрёбся к здоровяку, — это волшебный камень?
— Ммм? — обернулся тот и уставился на камушек в ладони. — Кшарк! Это же Слеза Илисс! Ты его где нашёл?
«О, угадал», — удовлетворённо отметил Рома и, будто бы ему было всё равно, добавил:
— Да там… перед тем, как те жуки напали.
Маленькая интеллектуальная победа добавила немного уверенности в себе. Услышав знакомое «Илисс», почувствовал, как новый элемент мозаики встал на место.
— Только никому не показывай, а то проблемы будут, — осторожно тыкая пальцем в камушек, пробурчал Зэйн и, повысив голос, подмигнул Роме и прикрикнул: — Креа, слышь! У Сырока Слеза Илисс!
Раздался звон инструмента о каменную поверхность.
— Он тебя уже достал, и мне можно его сбросить вниз на законных основаниях? — донеслось из-за гравицикла. Лучик надежды, промелькнувший в её, казалось, не надеявшемся на чудо, тоне, Роме очень не понравился.
— Да не, просто говорю.
— Пусть ко мне не подходит с этой… — далее шла игра слов на местном диалекте, которую Рома понял как «плохой вещью».
— Вот видишь, Сырок, — кивнул в сторону Креи Зэйн, — а мы ещё твои друзья. Представь, какая реакция будет у тех, кто не знает, какой ты крутой парень. Лучше выбрось его. Только не высвобождай то, что в нём. Просто положи тут и забудь. И не подбирай такие.
«Высвобождение» — тоже что-то знакомое, похожее на выпускание.
— Тут много других камушков. Они разных цветов бывают, — Зэйн продолжал свой спич. — Осторожно с ними и особенно с белыми. Белые — к грэнчу.
— А как их высвобождают? — глядя на разыгрывающуюся внутри Слезы бурю, спросил Рома.
— А грэнч его знает! — ковыряясь внутри мотора, с жаром ответил Зэйн. — Давным-давно Предтечи как-то высвобождали, а потом разучились. Вообще, они как безделушки… везде валяются. Найди какой-нибудь красивый, Сырок, да попробуй, если интересно.
— А почему ты меня просишь тогда его не высвобождать, если они как безделушки?
Здоровяк крякнул и совершенно непосредственно ответил:
— А вдруг ты Предтеча. Вон чего там устроил…
Только с этим не играйся… Мало ли что…
Рома уже почти не слышал, ведь внутри Слезы узор обретал всё более узнаваемую форму. Словно движущаяся муть расступалась под его взглядом.
Он ощутил холод, который шёл изнутри камня.
— Эй, Сырок, ты чё… нет, выбрось!
Рома уже хотел это сделать. Более того — даже пытался. Но внезапно камень стал источать знакомый ледяной жар, который стал втекать в его руку. Знакомый уже паралич захватывал его разум и тело. Морозные когти впивались в кожу, которая синела, источая запредельный холод, от которого воздух начинал потрескивать и конденсироваться облачками холодного пара.
Больно не было. Было страшно. И интересно.
Казалось, что всё тело было обращено в лёд, но холодно не было. Только вначале — чуть-чуть. Словно он сам стал холодом. Снова.
Не бойся. Ищи. Обретай.
Рома ощутил призрачную лёгкость и… порыв, который невозможно было сдерживать. Он отпустил — и всё, даже испуганные вопли Зэйна, вдруг обратилось в поток бушующего ветра. Отпустил и стал пронизывающим ветром.