- Они все-таки прознали, да? - Он выхватил у меня записку и прочитал ее содержимое. - Ну, это уже не важно! Как ты и сам уже понял - теперь это не имеет ровно никакого значения! Свое любимое жаркое ты запиваешь не менее любимой наливочкой в последний раз, спасибо моей юной помощнице. Ты, кстати, до сих пор не узнал ее?
Я попытался ответить ему, но язык тоже перестал меня слушаться.
- Так и думал. А между тем - она дочь убитого тобой политика. Она все волновалась, как бы ты ее не признал, но я ее заверил, что ты не таков. Нет-нет-нет, твоя поясница всегда волновала тебя больше, чем родственники твоих жертв. Конечно, она не знает, что работали мы вместе: считает, что я обыкновенный преступник, далекий от душегубства! Ты, вроде как, первый кого я убью - она меня даже успокаивала!
Я пытался сказать хоть что-то, повалиться на пол, привлечь чье-то внимание, но все попытки были тщетны.
- Знаешь, мне даже самому стало себя жаль, ведь ты обманывал меня, заставил быть невольным соучастником твоих преступлений, и, конечно, когда я прознал о том, что ты творишь - решил покончить с этим раз и навсегда!
Он откровенно наслаждался происходящим и это меня даже удивило. Никогда не думал, что он может настолько хотеть моей смерти.
- Теперь я наконец-то смогу работать сам, не слушая о проблемах со здоровьем и настроением от того, кто живет в роскошном доме за счет работы, которую мы выполняли вместе и за которую я получал жалкие подачки.
Я уже чувствовал, как теряю сознание. Глаза начали закрываться помимо воли; тогда мой убийца поднялся с места, обошел столик и наклонился ко мне.
- А знаешь, оно ведь должно быть тебе в радость, разве нет? Во всяком случае, тебе никогда больше не придется страдать от этой чертовой сырости! - сказал он тихо, приобнял меня напоследок и ушел, оставив умирать...