– Бумаги, о которых меня спрашивали, – пробормотал я.
Эйзенхарт кивнул.
– Хевель был достаточно умен для быка и хорошо спланировал ограбление. Каким-то образом узнал, когда у сэра – назовем его сэром Б. – на одну ночь останутся дома важные документы. Никаких свидетелей – он заблаговременно усыпил всех домочадцев сэра Б. Никакого шума сигнализации, хотя домашний сейф был подключен к новейшей электрической системе защиты. Все просто легли спать, а наутро обнаружили исчезновение документов. И шофера.
– Что было в тех документах? – спросил я.
– Этого я вам сказать не могу.
Это и не требовалось. Министерство энергии. В Лемман-Кливе у него было только одно дело, достаточно громкое, чтобы его можно было назвать политическим.
– Государственный нефтепровод?
Взгляд, которым смерил меня Эйзенхарт, подсказал, что я на правильном пути.
До сих пор транспортировка нефти и нефтепродуктов в империи осуществлялась преимущественно по морю, что создавало определенные неудобства. Поэтому, по слухам, правительство работало над созданием государственного нефтепровода. Чудовища, которое окутало бы своей сетью всю империю, не зависело бы от сезона (тот же Лемман-Клив, обладавший крупнейшим месторождением нефти за пределами колоний, был труднодостижим для танкеров зимой) и погоды на море и было бы способно ускорить поставки топлива для армейской техники в несколько раз. Грандиозный проект на грани возможностей современной науки дал бы империи неоспоримое преимущество в колониальной войне.
Я аккуратно стряхнул с перчаток стеклянную пыль. Это было не то дело, в котором я бы хотел участвовать. Слишком высоки ставки.
– Хевель будто испарился в воздухе, – продолжил Эйзенхарт. – Теперь-то мы знаем, что все это время он был мертв. Но возникает вопрос: где тогда документы? У кого? И кто нанял его, чтобы их заполучить?
Поднявшийся в зале шум заставил нас отвлечься. Обернувшись, мы увидели, как рыжий поднялся из-за стола. Его последний противник остался сидеть, баюкая у груди неестественно согнутое запястье.
– Такую же победителю, Магда, – подозвав подавальщицу, Виктор постучал по бутылке с виски. – И еще один… Нет, два стакана сюда.
– Это и есть ваш друг, которого мы ждем? – поинтересовался я, когда женщина убежала выполнять указания.
– Наш друг, – поправил меня Эйзенхарт. – Вы с ним прекрасно знакомы.
Рыжий убрал волосы под кепку и, переговорив с подавальщицей, отправился в нашу сторону. Пока я гадал, кто бы это мог быть, по дороге его по-дружески толкнули плечом, и он рассмеялся, подняв голову к собеседнику. С удивлением я узнал его. К нам шел Шон Брэмли, сержант гетценбургской полиции, родственник и подчиненный Эйзенхарта.
Глава 6
Доктор
В рабочей куртке и грубых штанах из парусины, с походкой вразвалочку и рыжими вихрами, торчавшими из-под мятого козырька (и это вместо его обычной набриолиненной прически!), он ничем не отличался от так называемой рабочей молодежи, кучковавшейся в последние годы на митингах. Он совершенно сливался с занявшей центр зала компанией, да и держался в ней гораздо свободнее, чем в полиции, где от смущения заикался и через слово вставлял почтительное «сэр». Гораздо… естественнее. Что не могло не наводить на определенные мысли.
– Сэр? – это впечатление, впрочем, тут же исчезло, стоило Шону подойти к нашему столу и замереть у него с распахнутым в изумлении ртом. – Ч-что вы здесь делаете? В таком виде?
– Небольшая неурядица, – ответил за меня Эйзенхарт, хлопая по стулу рядом с собой. – Садись. Будешь так маячить – привлечешь внимание.
Сержант поспешил усесться и замер, не сводя с меня глаз. Я отвечал ему тем же. Виктор тяжело вздохнул.
– Духи-заступники! Шон, ты можешь вести себя нормально?
Брэмли вздрогнул и, сняв кепку, попытался пригладить волосы пятерней.