– Он не ограничился городом?
– Не в этот раз. Я обнаружил это клеймо даже в Вейде. Причем, что любопытно, там среди них такой смертности нет. Думаю, он убирает здешнюю ячейку. Кроме тех, что проходят по делу, сегодня обнаружили тела еще двоих.
– В таком случае кто остался?
Виктор подошел к висевшей на стене пробковой доске.
– Интересно, как М. набирал в свои ряды, – заявил он, указывая на красную нить, натянутую между приколотыми фотографиями. – Смит вырос на одной улице со Стоуном. Стоун познакомился на западном фронте с Вернером Крампсом, они служили в одном дивизионе, и Теричем. Терич еще до армии, в Среме, работал с Хевелем… Это как самозарождающаяся игра, в которой первый салит второго, второй – третьего… М. не надо было их даже искать. Не удивлюсь, если они настолько верили в свою силу и избранность, что сами приводили ему новых шестерок.
– Но он не мог вешать им эту лапшу на уши самостоятельно, – прокомментировал Роббе. – Быки ненавидят подчиняться другим. Они и слушать бы его не стали, если только он сам не бык. А для этого он слишком умен.
– Тут на сцену выходит Николас Хардли, – Виктор выразительно постучал по верхней фотографии. Изображенный на ней мужчина мало походил на остальных. Щуплый, одетый в модный костюм. Только рога выдавали в нем быка. – Правая рука М. в этой авантюре и единственный оставшийся в живых член шайки, находящийся сейчас в Лемман-Кливе. Умен. Для быка – практически гений. Прекрасный организатор, достаточно силен, чтобы повести других быков за собой: в свое время у него была команда из двадцати с лишним таких же, как он, разбойников.
– Подожди, – вспомнил комиссар. – Северный национальный банк в девяносто седьмом – это случайно не он?
– Он. И его верная команда, отправившаяся без него на гильотину. Блестящая операция, хотя и силовая. Но все же не настолько сложная, как у М. Их вычислили, и, думаю, именно тогда М. обратил на него внимание, – Виктор провел пальцем вдоль одной из натянутых нитей. – Он знал Терича, знал Реттига и Хорбольда, погибших недавно. Мог пригласить Крампса: в свое время тот считался учеником Хорбольда.
– Допустим, это он, – комиссар осторожно потряс трубку над пепельницей. – Можешь доказать связь между ним и М.?
Виктор печально покачал головой.
– Едва ли. Она должна быть, иначе бы М. не зачищал территорию так рьяно. Но я ее пока не знаю.
Сквозь старое стекло в оконной раме послышался звон часов на ратушной башне. Если Виктор не обратил на звук никакого влияния, то его начальник достал из кармана луковицу и украдкой посмотрел на время.
– Что дальше?
– Я жду следующего шага. М. себя проявит. Раньше он наводил полицию на своих сообщников; возможно, выберет этот способ снова. Было бы здорово убить таким выстрелом двух зайцев. Нам, я имею в виду, не ему.
– После случая с Гардинером он тебя сильно не любит, – задумчиво протянул комиссар.
– Меня никто не любит, – беззаботно хмыкнул Виктор. – Что с того?
– Однажды он уже пытался тебя убить. Ты об этом думал?
Подчиненный пожал плечами:
– Конечно. Но ты не можешь снять меня с дела или окружить телохранителями, если ты об этом. И не можешь попросить Конрада за мной присмотреть, – замахал руками Виктор. – Знаю, ты сейчас об этом подумал.
Он был прав. Как бы это Роббе ни претило.
– Ты останешься совсем один.
– В этом был план, помнишь?
– План, который вы придумали без меня, – проворчал Роббе и поднялся со стула. – Уже поздно. Отправляйся спать. И еще одно, – он замешкался в дверях. – Если М., как ты думаешь, действительно объявится… Я знаю, ты не захочешь подвергать этой опасности Шона. Возьми с собой кузена. Не иди один.
Виктор, успевший вернуться за свой стол, поднял удивленный взгляд на начальника.
– Роберта? Почему его?
– После смерти того бедняги ты всерьез меня об этом спрашиваешь? – Роббе, знавший, как убивают змеи, едва заметно поежился. – Он может за себя постоять. И за ним…
– Следуют люди Конрада, – закончил фразу Виктор и тут же помрачнел. – Если, конечно, их снова не убьют.
– Ты сам сказал, что у М. не осталось людей в Гетценбурге.
Упрямства Эйзенхарту было не занимать.
– Один еще есть, – возразил он. – И это быков не осталось – другие-то люди, уверен, у него не в дефиците. В крайнем случае снова выйдет на улицу собственной персоной.
– Значит, заодно присмотришь, чтобы конрадовские филеры вернулись домой живыми и невредимыми. Как и твой кузен. Как ты это говоришь, двух зайцев…
– Четырех, – тяжело вздохнул Виктор. – Здесь их как минимум четыре.