Я нашел его за письменным столом. С мрачным видом Виктор обрывал лепестки на огромном букете нарциссов. Цветы, перевязанные траурной черной лентой, выглядели слишком свежими, чтобы быть теми, о которых он упоминал в прошлый раз. Я нахмурился.
– Еще один букет?
Рука замерла.
– Это вы, док, – Эйзенхарт поднял на нас с Шоном глаза. – Как видите. Когда найду этого шутника, душу из него вытрясу. Брэм, ты сумел добиться чего-нибудь от посыльного?
– Нет, сэр, – виновато ответил кузен. – Он один из тех, что толкутся у Цветочного рынка. Говорит, к нему прибежал мальчишка-помощник из тамошней лавки, какой – он не знает, не спрашивал. Если хотите, могу пройтись с ним по рынку, вдруг он узнает мальчика.
– Упаси духи! – Эйзенхарт, только придвинувший к себе кружку с чаем, чуть не поперхнулся от такого предложения. – Там этих лавок больше сотни, будто у нас без того мало дел. Лучше посмотри, вернулся ли Лой. Я хочу сегодня взглянуть на ее апартаменты.
– Нет, сэр, – твердо возразил Шон и смутился. Однако я был вообще удивлен, что он посмел перечить начальнику. – У нас был уговор. Я ничего не рассказываю леди Маргарет, а вы взамен приглашаете доктора и работаете сегодня в управлении.
Виктор скорчил страдальческую гримасу.
– Посмотрите, Роберт, как со мной обращаются! Держат в ежовых рукавицах.
– И поделом вам, – если он ожидал от меня сочувствия, то обратился не по адресу. – Чем вы так напугали окружающих, что пришлось звать меня?
– Он упал в обморок, – подал голос Шон.
Эйзенхарт хмуро пробормотал «предатель» и отхлебнул из чашки.
– Такой страшный труп?
– Никак нет, сэр, – снова ответил за Эйзенхарта Брэмли.
Если Шон, зеленевший при виде практически каждого тела, так говорил, это что-то значило. Я взглянул на кузена: тот старательно изучал потолок.
– Вы…
– Шон, пойди поищи Лоя, – ледяным тоном приказал Эйзенхарт.
– Сэр…
– Даже если я никуда не пойду сегодня, я хочу получить фотографии. А теперь брысь. Перестань надо мной кудахтать. Пока здесь док, со мной ничего не случится.
Дождавшись, когда обиженный кузен выйдет за дверь, Эйзенхарт выглянул в коридор и вздохнул:
– Все равно ведь не дадут поговорить… Пойдемте, доктор.
– Куда?
Мы спустились на первый этаж. В воздухе висел запах свежей побелки. Пробравшись по узкому проходу между строительными материалами, Эйзенхарт распахнул двери одного из кабинетов, сиявшего свежеокрашенными стенами.
– Садитесь, – подавая пример, Виктор уселся на краешек укрытого газетами стола и закурил. – У нас небольшой ремонт. Отдел расширяют. Удалось выбить финансирование. Не без помощи мистера Конрада, правда, – при упоминании начальника политического отдела Эйзенхарт поджал губы. – Но это не важно. Наконец сможем сделать себе нормальную медицинскую экспертизу. Здесь будут кабинеты, а комнаты дальше по коридору переоборудывают сейчас под морг. Ну, не прямо сейчас, конечно, сейчас все рабочие ушли на обед. Вы, кстати, не заинтересованы?
– В обеде? – не понял я.
– В работе. Старик Гоф который год собирается на пенсию, а отделу пригодился бы толковый патолог. Не Ретту же эту должность предлагать.
– Почему вы считаете, что мне это интересно?
– Я не прав? – удивился Эйзенхарт. – Я видел у вас на столе книги по медицинской экспертизе. Подумал, может, вы решили сменить стезю. Надо сказать, не самый плохой выбор: зарплата больше, жилье лучше, работа определенно интереснее… Так как?
– Нет.
После – косвенного – участия в нескольких расследованиях я действительно достал книги по судебной медицине. Решил немного освежить знания. Возможно, где-то на задворках моего разума зародилась тогда мысль, что я мог бы – не вернуться к врачебной деятельности, нет, состояние моих рук не позволило бы мне заниматься хирургией как раньше, – но, по крайней мере, получить лицензию судебного медицинского эксперта.
Однако это были только идеи, не имевшие отношения к реальности. На самом деле я понятия не имел, смогу ли работать патологом. Пусть пациент мертв, его все равно надо резать. А я… Я привык справляться с тем, что есть, – армия этому хорошо учит. Но не мог предсказать, не ухудшится ли состояние моей правой руки в следующие годы. Не стану ли я окончательно инвалидом. Сумею ли пройти назначенную в министерстве на июль комиссию, которая должна решить мою дальнейшую судьбу.