Парень явно запаниковал. Виталий тем временем мельком осмотрел его руку. А перелома-то и нет, похоже… Крепкий организм попался. Ничего, это поправимо.
– Давай сразу, чтоб недоговоренностей не было. Ты, конечно, сейчас, в меру своих скромных умственных способностей, пытаешься найти вариант, как бы отбрехаться. Не выйдет. Тебя камера засекла. Просто менты запись пока не получили. А получат или нет – это уж от тебя зависит. И, поверь, попасть в камеру для тебя сейчас – это значит легко отделаться. Что глазиком-то задергал, а? За каждым нервным тиком прячется увлекательная история. Давай, испражняйся.
Насчет камер – блеф чистой воды. Не было на их доме установлено видеонаблюдение. На соседнем было, а на их – нет. Вот только поверить в то, что камеры все же воткнули, можно было, не напрягая лишний раз извилины. В конце концов, этого барахла по городу натыкано очень много, и кое-какие из них и на камеры-то не похожи. Наука на месте не стоит, и какой-нибудь китайский ширпотреб может быть размером с воробья, а обзор давать на весь двор. И парень, судя по его вытянувшейся роже, поверил. Ход мыслей понятен даже для такого примитива.
– Слушай, мужик…
– Мужики в деревне с вилами навоз убирают. Или с топорами дома строят, – Виталий задумчиво прищурился. – А что, парень, у тебя в хозяйстве топор есть? Сейчас выстругаем из тебя Буратину…
– Да нет, я это… Извиняюсь… Слушай, ну я не специально…
– Бес попутал?
– Ага, – парень радостно ухватился за удачную фразу. – Я это… Ну, ты меня побил, я разозлился. А искать тебя, чтобы морду набить, времени не было.
– А может, просто страшно было?
– И страшно тоже, – покладисто согласился пленный. – Вот и решил отомстить. Откуда ж я знал, что ты крутой…
– И что дальше?
– Дальше? Ну я… Это самое… Возмещу все…
– Конечно, возместишь. Ты возместишь, страховая возместит, в общем, я даже в плюсе буду. Только один нюанс. Не верю я тебе, щенок, ни на грош.
– Я это… Правда…
– Твой прокол в пушке, которой у тебя не должно быть, – задумчиво, словно объясняя студенту-двоечнику, почему он вот прямо сейчас отправится в военкомат за новенькой пятнистой формой, пояснил Виталий. – Ты – шпана и мелочь пузатая, твой предел – ножик в подворотне достать. Пистолет, даже отечественный, – это уже статусная игрушка, а весь твой статус – письку дрючить да кошек мучить. Ничего, что я так, по рабоче-крестьянски? Так что не морочь мне голову. Вокруг меня в последнее время слишком много непонятного, и раз ты попал в список этих нескладушек, то придется тебе все же со мной поговорить всерьез и о многом.
– Я это… Правду говорю…
Виталий пожал плечами, встал, а потом вдруг резким, практически неуловимым глазу движением ухватил парня за лицо и вдавил ему большие пальцы в глаза. Тот заверещал, как поросенок, слышно было даже через скотч, задергал головой. Впрочем, продолжалось это секунд пять, не более. Пять секунд, что кажутся вечностью. Потом Виталий оттолкнул свою жертву и вновь плюхнулся на диван, с интересом разглядывая дело рук своих. Получилось, следует признать, неплохо. Парень сидел ни жив ни мертв, и, судя по выражению лица, все еще не мог поверить, что остался при зрении. Так, синяки на веках да покрасневшие глазные яблоки. Можно сказать, мелочь…
А испугался-то он здорово, да и больно было. Вон, штаны мокрые, и на губах кровь – разорвал прилипшую к скотчу кожу. Виталий усмехнулся:
– Ну что, говорить будешь, или мне тебя зажигалкой по яйцам погладить? Давай, герой, не теряй мое время, оно слишком дорого стоит. И вообще, говорить правду гораздо приятнее, когда паяльник еще холодный.
И потек мальчик. Ну правильно, его ведь наверняка никто еще по-настоящему не бил. Это не о тычках кулаками во дворе, а о ситуации, когда планируется месить до полного непотребства, до обгаженных штанов, сломанных ребер – и все это не с азартом даже, а с холодным равнодушием и смешками. Сам, может, и бил в компании таких же недоумков, а вот его – вряд ли. И тот факт, что его драгоценную шкурку сейчас пустят на ремешки, сломал щенка, словно прутик.
Из его квартирки Виталий выходил несколько разочарованный. Вроде бы кое-что узнал. А вроде бы и нет. Да, действительно, в день, когда сгорела квартира Катерины, парень оказался возле его подъезда не случайно. Следили, причем именно за ним, Виталием. И когда он резко собрался и уехал, позвонили и сообщили. Только вот куда и кому, этот конкретный человек не знал. Знал один из их компании, с которым он и знаком-то был шапочно. Его так подрядили, для массовки, да и остальных тоже. Как ни крути, одинокий человек в неположенном месте привлекает внимание, а хмельная компания лишь вызывает желание свалить прочь. Если бы не собака и возникшее в результате встречи с ней глупое желание поквитаться, они растворились бы, и никто не вспомнил о них потом.