Девушка удивленно подняла левую бровь, ухитрившись заломить ее так, что одним этим движением передала массу чувств. Знать бы еще, каких. Но получилось здорово, в сочетании с прилипшими к щеке рыжими сосновыми чешуйками коры, вообще бесподобно. Зато Катерина отнеслась к происходящему как к должному и спросила:
– А с этим что делать?
– Паковать. Хотя… Знаешь, давай-ка этого ветерана моржевания в речку. Он любит водные процедуры. И, говорят, они для здоровья полезны. Только привязать надо, чтоб течением не унесло… раньше времени.
– Я-и-и-и!
Что хотел сказать Седой, как прокомментировать решение самозваного доктора, так и осталось загадкой. А все потому, что Катерина чуть шевельнула рукой, и всякое желание спорить у мужичка пропало напрочь. Действительно, грубая сила разрешила больше конфликтных ситуаций, чем ум, логика и примкнувшая к ним совесть, вместе взятые.
Поглядев на результат, Виталий одобрительно кивнул и поинтересовался:
– Где так научилась?
– Карате. Коричневый пояс.
– Неплохо, неплохо… – Маленький кусочек действительности щелкнул и встал на свое место. – Руки ему смотайте. Стоп, не так шустро. Вытряхните из пуховика, смотайте руки – и вон туда, в водичку макните. Авось со второго раза дойдет, что людей стоит уважать.
Когда Седого тащили макать в удобную ямку как раз там, где ручей, соединяясь с рекой, выбил себе удобное русло, он матерился как сумасшедший. Особенно прошелся по Татьяне, которую в лесу, не сообразив в первый момент, кто охотник, а кто дичь, попытался малость полапать. Ну, она его железякой в глаз и приложила, а теперь он выражал, так сказать, недовольство, персонифицируя его на девушке. Пришлось угостить его прикладом в солнечное сплетение и, когда он задохнулся от боли, предупредить:
– Слушай, ты, выкидыш. Еще раз откроешь на нее свою пасть, до суда не доживешь.
Подействовало. А то, что глазами злобно блестел, так это никого не волнует. Здесь дела поважнее есть. К примеру, шашлыки стынут…
– Он там не сдохнет? – поинтересовалась Катерина, вгрызаясь в свою порцию.
– Сдохнет так сдохнет, – безразлично пожал плечами Виталий. – Тебе его так жалко?
– Да вроде бы нет.
– Ну так ешь давай. Кстати, эти козлы тебе никого не напоминают?
– Да нет… Хотя голоса похожи.
– На кого?
– Ну, на тех, кто меня тогда похищал.
– Замечательно. Эй, вы! – Виталий, переворачивая шашлыки, между делом прицельно пнул ближайшего пленного по лодыжке. – Похищали даму? Не слышу мычания.
– Нет, – зло отозвался предводитель.
Челюсть у него после удара еще болела, что несколько снижало качество голоса, но Катерина бодро закивала:
– Он, он…
– Замечательно. Один вопрос можно считать решенным. А ты, – Виталий снова пнул жертву в то же место, заставив ее болезненно скривиться, – прекращай ерундой заниматься. Мое время слишком дорого стоит, и компенсацию за него я стрясу с вас запросто. Седой вон сидит себе в водичке, и даже если у него сердце там не прихватит, как минимум застудит все, что можно. Так что до конца его короткой и несчастливой жизни на лекарства работать будет. Хочешь к нему присоединиться?
– Не посмеешь.
– Уже посмел, – чуть заметно улыбнулся Виталий. – Итак, говорить будешь?
Пленный скрипнул зубами, но смолчал. Что же, молчание – знак согласия.
– Что за бумаги вас интересуют?
– Закурить дай…
– Курить – здоровью вредить. Хотя, – Виталий повернулся к девушкам, – был в моей жизни один случай. Стояли мы как-то лет десять назад на побережье Карского моря. Красивейшие места… Вот только зимой ветра были жуткие. И зашел ко мне однажды наш электрик. Весь белый-белый. Я его спрашиваю, что случилось. Оказывается, шел мимо котельной, остановился в закутке, где ветер дул не так сильно, чтоб закурить, и тут на дорожку падает сорванная с этой самой котельной труба. Вот не остановись он закурить – пришибло бы, а так живой. И не рассказывайте мне теперь, как курение жизнь сокращает. Но мы отвлеклись. Итак, что там с бумагами?
На сей раз парнишка решил не искушать судьбу. Все же он был явно не из тех прожженных искателей удачи, что готовы всерьез рисковать не только чужими, но и своими жизнями. Одно дело – тряхнуть лоха, у которого в руках оказался чересчур жирный для него кусок. Ну и забрать его в свои, разумеется, намного более достойные грабки. И совсем другое – нарваться на человека, которому горячо наплевать на их собственные, неповторимые и невероятно ценные, жизни. Который может искалечить просто так, походя. А может и убить – то, что происходило сейчас с купающимся в речке Седым, именно к такой категории и относилось. В общем, при осознании масштабов проблемы очко начинало болезненно сжиматься, штаны тяжелеть, а язык, напротив, развязываться. Слава физиологии!