Решительно встав, он подошел к двери, за которой спала подруга, и громко постучал:
– Вставай, красавица, проснись, открой сомкнуты негой взоры, навстречу северной Авроре звездою Севера явись…
– Чего? – донеслось сонное из комнаты.
– Это я тебе стихи читаю. Пушкина, между прочим. Давай-давай, милая, вставай.
– Неохота… Устала как собака…
– Моя собака спит, ест и срет. Я бы и сам от такой работы не отказался. Все, жду на кухне.
– А можно кофе в постель?
– Можно. Но лучше, если ты все же попьешь его из чашки.
Убедившись, что протесты не возымели действия, Татьяна оделась и умылась довольно быстро. Ну а когда она пила кофе, Виталий немного огорошил и ее, и Катерину:
– Вот, – на стол легла матово поблескивающая карта. – Здесь полтинник. Прогуляетесь по магазинам, прикупите себе, что надо.
– То есть?
– Тань, завтра ты уезжаешь… Кстати, вот, – на стол лег аккуратно отполированный агат.
Честно говоря, Виталий хотел сделать куда более интересную поделку, но из-за суматохи предыдущих дней не успел. А с другой стороны, и так получилось неплохо.
– Поставишь на полку, пусть твои гости удивляются. Но не суть. Пройдешься, сувениров прикупишь. Ну и что сюда будет нужно. Ты ведь, я так понимаю, скоро приедешь, начнешь все организовывать. Жить будешь здесь, а женщине нужна куча мелочей. Вот и подготовишься. Ну и Катерине прикупите, что нужно, а то с одним комплектом белья жить не слишком удобно.
– Но…
– Кать, – Виталий улыбнулся, – тебе уже ничего не грозит. Дятлы, что тебя похищали, смазывают лыжи, чтоб из города рвануть. Так что все, одевайтесь – и вперед!
В каждой девушке есть что-то особенное. Что-то такое, за что ее хочется придушить. У Катерины это было упрямство. Вот не хочет она никуда идти – и хоть ты тресни. Пришлось даже пригрозить, что вовсе выгонит, и пусть с ее проблемами полицейские разбираются, им за это деньги платят. В конце концов, надутая Катерина и отлично понявшая, что их выпроваживают, дабы заняться чем-то в гордом одиночестве, Татьяна покинули квартиру. Что же, замечательно! Виталий дождался, когда они выйдут из подъезда, благо из окна это было видно, и вернулся в свою комнату. Приступим!
Модели кораблей по-прежнему стояли на своих местах. Их, конечно, двигали, когда вытирали пыль, но и только. А так – все тот же гордый фрегат под парусами и неизвестно из какого фильма слизанный дредноут рядом. Совершенно непохожие и в то же время сливающиеся в единении произведения одного мастера. Виталий аккуратно снял вторую, дунул на винты, а потом, вздохнув, принялся вращать тот, что по-прежнему не желал двигаться так же, как и остальные.
Первые десять оборотов дались с трудом, остальные пошли легче. Вал медленно выдвигался – он, как оказалось, сидел не на подшипниках, а на очень-очень мелкой, с явно нестандартным шагом, резьбе. Поскрипывала не потерявшая еще золотистого блеска хорошо смазанная латунь… А потом раздалось негромкое «Крак!», и Виталий почувствовал, как модель в его руках потеряла целостность.
Корпус неведомого корабля распался поперек, но не переломился. Нос и корма мягко разъехались на аккуратных полозьях, открыв для обозрения пустой трюм. Виталий заглянул внутрь, удивленно поднял брови, потом достал фонарик и подсветил. Ну надо же! Ну Петрович, ну ретроград-затейник! А с другой стороны, почему бы и нет? Кораблик-то могли и открыть. Может статься, и открывали уже. Только вот оставленное Петровичем сомнительное наследство никуда не делось.
Полчаса спустя он аккуратно собрал модель, вкрутил вал на место и поставил корабль обратно на полку. С документами он ознакомился на скорую руку, но и то, что узнал, многое расставило по местам, соединив кусочки головоломки в более-менее целостную картинку. Два момента пока из нее выпадали, но это уже не было принципиальным. И появилась мысль о том, что он, Виталий, категорически переоценивает собственные возможности. Если он ошибается, и в дело будут приведены силы, которым принадлежат документы, его сотрут в порошок. Может, в переносном смысле слова, а может, и в прямом. Физически. Впрочем, если тут крутятся те, кто просто хочет наложить лапу на столь ценную информацию, то еще можно побрыкаться. Главное – не ошибиться с оценкой ситуации.
Подумав немного, Виталий открыл дверцу высокого стеклянного шкафа, достал с верхней полки один из своих камней. Пришлось ему для этого поднапрячься – и высоко, табуретка потребовалась, и довольно тяжело. Камень, правильной формы кристалл горного хрусталя с россыпью очень мелких по сравнению с ним кристалликов у основания, весил килограммов пять, не меньше. Да еще полированная деревянная подставка под такую красоту имела соответствующую массу, чтобы не давать камню перевернуться. Знакомые удивлялись, зачем такое украшение, место которому не в квартире, а, скорее, в каком-нибудь провинциальном музее (для серьезных заведений подобных размеров образцы далеко не редкость), запихивать столь высоко. Оно и внизу неплохо бы смотрелось…