– Прозит!
– Твое здоровье.
Пошло хорошо, даже очень, и, похрустывая вафельной конфетой, Виталий тут же обновил уровень в бокалах. Повторили.
– Ну, чем закончился ваш вчерашний разговор?
– А с чего ты взял, что он вообще был? – прищурилась Саблина.
– Во-первых, я немного успел изучить твой характер. А во-вторых, мальчику очень хотелось восстановить порушенное реноме.
– Откуда знаешь?
– Мы – это мы и наше окружение. Уже к вечеру о том, что ишак туркестанский решил кинуть сокурсницу, знали бы все, кто с вами учился, разве не так? И без последствий это не осталось бы. А даже просто утрата пусть не друзей, но круга хороших знакомых – это весьма болезненный удар. И одно дело – получить с этого достойную компенсацию, хотя бы финансовую, совсем другое – бездарно пролюбить. И потом, сильно подозреваю, тебе бы он потери компенсировал, набрав позже денег у других, поведшихся на акции. Пирамида, банально…
– Ты прав, – Виктория тяжело вздохнула. – Он меня ждал.
– И?
– И поговорили. А потом я сказала ему, чтобы убирался.
– Подозреваю, сделал он это не сразу.
– Ну разумеется, – хмыкнула Виктория. – И выглядел чертовски убедительно. Вот уж не ожидала такого от афериста.
– Аферисты – люди умные, – наставительно поднял палец Виталий. Правда, жест вышел смазанным – в последний момент зачесался глаз, и его пришлось совместить с потиранием века. – Ты знаешь, сколько раз продавали Эйфелеву башню?
– Нет. А ты?
– И я не помню, – не смутился Виталий. – Но не один раз точно. Или вот был случай, когда американец сделал состояние на лысинах и чернилах.
– Парики красил? – хихикнула чуть порозовевшая от выпитого Саблина.
– Если бы! Продавал средство для роста волос. Первая порция – бесплатно. Если есть эффект – за вторую платите.
– И что?
– Эффект был, да еще какой. Волосы, правда, росли реденькие и тоненькие, но ведь это только начало. Его завалили деньгами, с которыми он благополучно смылся.
– Но зачем? Если он и впрямь изобрел какой-то сильный стимулятор…
– Ничего он не изобрел – рассмеялся Виталий. – Просто на каждой лысине есть пушок. Он разослал краску, бесцветную на воздухе, но меняющую цвет от человеческого пота. В результате пух темнел, и все принимали это за положительный эффект. Я читал, он работал брокером на бирже и случайно увидел, как пух красится, если человек хватается за голову вымазанными в чернилах пальцами. Впрочем, насколько это соответствует истине, я не знаю. И это еще относительно безобидная афера.
– Бывает и хуже…
– Бывает. К примеру, один аферист завербовался по поддельным документам врачом на эсминец. Американский, опять же. И неплохо лечил, делал успешно достаточно сложные операции по учебникам… Когда обман раскрылся, против него не то что дело не завели – отпускать не хотели. Я это все к тому, что хороший аферист – человек умный, способный к обучению и вдобавок неплохой психолог.
– Слушай, откуда ты все это знаешь?
– Есть старая притча. Будда с учениками подошел к реке и стал искать лодку. А на другом берегу оказывается йог, переходит реку по воде и спрашивает: «Почему же ты так не можешь?» Будда в ответ: «А сколько времени ты потратил на то, чтобы научиться ходить по воде?» Йог гордо отвечает: «Всю жизнь!» Будда спрашивает у лодочника: «Сколько стоит перевезти нас на тот берег?» Лодочник: «Три медяка». Будда йогу: «Вот три медяка твоя жизнь и стоит».
– И… к чему это?
– К тому, что нельзя зацикливаться на чем-то одном. Не знаю уж, что хотели сказать древние индусы, но для меня вывод один: совершенствуясь в чем-то одном и ради этого сужая кругозор, ты можешь потерять больше, чем приобретешь.
– А ты философ.
– Не без этого…
Виталий плеснул еще шампанского. Пузырьки уже ударили в голову, но данный факт его не слишком беспокоил.
– И эти знания реально приносят пользу?
– Не всегда, – честно признался Виталий. – Огромный массив информации – пустой мусор. Хотя позволяет, например, произвести впечатление на девушек. К примеру, поймав их на том, что они считают вроде как само собой разумеющимся.
– Например?
– Гм… Вот объясни, например, зачем вы, женщины, постоянно таскаете этот мужской аксессуар на шапке?
– Какой?!
Недоумение на лице было написано огромными буквами. Виталий усмехнулся:
– Помпон, конечно. Вон он у тебя какой огромный.
– Для красоты… Но почему он мужской?
– Изначально это – предмет одежды, точнее, часть головного убора французского матроса. Видишь ли, раньше корабли были деревянные, пространство между палубами маленькое, потолки низкие. И вот, чтобы головы не расшибать, стали на береты такую финтифлюшку нашивать. Раз помпон прижился – значит, и впрямь помогало. Я слышал, что по цвету и форме помпона можно было даже определить, с какого корабля матрос, но насколько это правда, не знаю, врать не буду.