Насладившись произведенным эффектом, Виталий протянул руку, кончиком пальца толкнул вверх отвисшую челюсть собеседницы и сунул ей в руку бокал с шампанским:
– Так выпьем же за кибернетика!
– Слушай, ну вот почему ты такой?
Жидкость из бокала исчезла словно по волшебству.
– Какой?
– Ну, умный, начитанный, а ведешь себя, как хам.
– Скорее, как сволочь. Безразличная к другим, ехидная и злопамятная сволочь. Это нужно.
– Зачем?
– Затем, – Виталий осушил свой бокал, – что такого человека не хотят эксплуатировать без крайней нужды, не рискуют кинуть, боятся оскорбить. И, кстати, поздравляю, ты обратила внимание на то, что другие не понимают. Но все же расскажи, чем у вас разговор-то закончился.
– Да ничем, – раздраженно махнула рукой Саблина. – Я пообещала его пристрелить – он и смылся.
– Пристрелить? – Виталий удивленно поднял брови.
– Ну да. Я тоже… не зацикливаюсь. И кроме гимнастики и карате занималась биатлоном. У меня неплохо получалось.
– А почему именно гимнастику выбрала?
– А она у меня получалась лучше всего.
– Поня-атно… И он так сразу тебе поверил?
– А почему нет? Всем известно: нет ничего страшнее оскорбленной женщины.
– Ну да, ну да, – понимающе кивнул Виталий. – Все женщины стервы… Просто у некоторых грудь больше.
По морде он, как ни странно, не получил, хотя был готов к такому финалу. Саблина лишь рассмеялась: похоже, алкоголь малость снял напряжение, и теперь она могла говорить, не обдумывая каждую фразу, дабы не нарваться на очередную подколку.
– За это вы нас, кстати, и любите.
– Мы вас любим за загадочность.
– Неужели?
– Ну да. Должна быть в женщине какая-то загадка. Например, где у нее талия.
– Вот здесь, вот здесь, – спортсменка погладила себя по бокам и рассмеялась.
Виталий ответил тем же и полез в стол за второй бутылкой. Уж больно первая хорошо пошла. И вообще, нельзя быть одновременно веселым, трезвым и умным. Но выбрать два пункта вполне можно. Особенно когда уже принял на грудь…
Когда они расходились по домам, некоторое время он не мог понять, что же его зацепило сегодня. Совсем несильно, однако словно бы скрежетнула какая-то деталь по задворкам сознания. Но сколько он ни пытался, ассоциативный ряд упорно отказывался выстраиваться, и, плюнув, Виталий просто зашагал домой. Снег, выпавший днем, чуть слышно похрустывал под ногами.
Машина вновь осталась у дома. А куда деваться? Пил? Пил. И неважно, что доза для здорового, достаточно крупного мужика вроде бы невеликая. Есть правила, написанные кровью. Стало быть, нечего за руль садиться. Пока не выветрится хмель, разумеется. Потом – да хоть во Владивосток. Туда, кстати, предстоит в ближайшее время слетать, но это дело будущего. Пока же – такси да собственные ноги. И да поможет вам святой Цитрамон!
Зато перед этим, звоня Иванову, не пришлось играть с голосом. Испуг изобразить можно, но сложно, а хрипотца, поселившаяся в голосе, замаскировала все остальное практически идеально. И главное, как по заказу получилось. Шампанское, а потом неспешная прогулка по улице, где температура разом упала почти до минус десяти мороза – вполне нормальное для их мест явление, – голос поменяли качественно. И, кстати, заставили опасаться, что завтра он сядет окончательно, и дело кончится банальнейшей и крайне неприятной ангиной. Впрочем, это будет завтра. Не стоило бежать впереди паровозного дыма, и проблемы надо решать по мере их возникновения. Пока же главным было то, что звучал голос достоверно, и Виталия это вполне устраивало.
Иванов поверил в успех. И встречу назначил – на этот раз не в ресторане. Много чести водить в ресторан проигравшего. Ну, что же, блажен, кто верует. Пока же приходилось смиренно топать в назначенную точку, чуть приволакивая ноги. Последнее, кстати, тоже получалось само собой – за последние дни Виталий порядком устал.
Шел – и посмеивался, не мог удержаться. Первейший закон прикладной химии – горячая колба выглядит точно так же, как и холодная. Вот и посмотрим, как господин адвокат удержит в руках раскаленный сосуд. Может, это будет ему уроком на будущее. И кто сказал, что учиться просто? Тяжело в учении – легко в очаге поражения!