Стрелок ушел, не оставив ни малейшей зацепки, да и лежка его была метрах в трехстах от цели. В общем, классический глухарь. Да и не особо Иванов тогда интересовался результатами расследования – его больше волновала своя тяжкая судьба-судьбинушка, в очередной раз оставившая у разбитого корыта.
Впрочем, через какое-то время в голову ему пришла интересная мысль: а вдруг оно и к лучшему? Хозяин бумаг вот-вот умрет, тогда можно будет попытаться изъять документы у ничего не подозревающих наследников. И делиться ни с кем не придется, и криминала, в общем-то, нет. Так что завел ушлый адвокат знакомства в семье умирающего и, как и предполагал, получил в конце концов доступ к его квартире. Вот только оказалось, что бумаги исчезли. Но куда?
У Петровича на самом деле оказался довольно узкий круг общения. Иванов просто по очереди поговорил с теми, кто считался его друзьями. Ожидаемую реакцию получил только от Виталия. Ну и начал разрабатывать лоха-преподавателя, это казалось делом простым. Увы, лишь на первый взгляд: Виталий был злобен, циничен и плевать с высокой колокольни хотел на то, с кем имеет дело. Иванов попробовал действовать по методике одного из своих наставников в прокуратуре – запугать, тем более что за свою жизнь в городе обзавелся кое-какими знакомствами. Но, увы, не учел, что не все является тем, чем на первый взгляд выглядит. Полез без разведки – и нарвался.
Да уж, наворотил дел придурок малолетний… Логика всех действий соответствует уровню мышления шизофреника или молокососа – у обоих вроде бы присутствует, но при этом только для них самих. Идиот! А главное, куча вопросов осталась без ответа, потеря времени и сил полученной информацией не оправдались.
Виталий тяжело вздохнул:
– Знаешь, погань, я бы тебя сейчас с удовольствием прямо здесь удавил, но не стоишь ты сопутствующих рисков. Так что давай, ноги в руки – и домой. Сутки тебе, чтоб дела завершить и из города убраться. Не сделаешь – пожалеешь.
Откровенно говоря, Виталий ничем не рисковал сейчас. И не врал ни словом, ни полсловом. Сам он к адвокату больше не прикоснется, мараться не будет. Хватит с него и того, что Мамед, если Иванов не послушает доброго совета и останется в городе, выдернет ему гланды через анальное отверстие. А остальное… Честно говоря, дальнейшая судьба незадачливого юриста волновала сейчас Виталия в последнюю очередь. В любом случае воздух в городе станет хоть чуть-чуть, да чище.
Он вышел из машины и даже отошел шагов на десять, когда услышал за стеной грозно-гнусавое (а что, сломанный нос-то никуда не делся):
– А ну стоять!
Виталий обернулся и едва сдержал улыбку. Ну да, чего-то подобного он и ожидал, хотя, откровенно говоря, несусветная глупость кричать в спину. Иванов стоял, довольно сноровисто целясь в него из брутального вида пистолета. Целиться-то целился, стрелять его наверняка учили, вот только вряд ли и впрямь планировал грохнуть Виталия. Хотел бы – шмальнул в спину. Ну а если не выстрелил – значит, просто напугать хочет. Глупо. Очень. И вдвойне глупо полагать, что сам Виталий не подозревал о наличии в машине оружия. Не только подозревал, но и предполагал, где оно лежит. И раз не изъял – стало быть, это входит в его планы.
– Брось пистолет – и руки на капот. Живо!
– Чего?!
Иванов был, похоже, настолько ошарашен такой реакцией на свои действия, что не сообразил: человек, который не боится твоего оружия, имеет на то основания. Ну а потом стало уже поздно.
Из темноты практически бесшумно выскочили трое молодцов, двигающихся, несмотря на теплые куртки, быстро и сноровисто. Миг – и адвокат уже лежит мордой вниз на холодном снегу, да еще и получив горячий привет в область почек.
Виталий развел руками:
– Извини, малыш, сегодня явно не твой день…
– Ну что, друг сердечный, доигрался?
Из темноты выдвинулась гротескно изломанная в свете фар тень, а через секунду появился и ее обладатель. Капитан Самохин во всей красе.
Виталий усмехнулся:
– Подходит вам этот чудик?
– Вполне. Незаконное ношение оружия уже есть. Отправится в пресс-хату, а там уж…
– Ну и правильно… – Виталий подошел к адвокату, слегка толкнул его носком ботинка. – Я ж тебя предупреждал, чудик, а ты слушать не хочешь. Ну, ничего. Сейчас ты отправишься прямиком в одно приятное место, благо твоя пушка позволяет тебя паковать, а утром будешь готов подписать что угодно. Повесят на тебя кучу дел… Ты можешь к ним отношения не иметь, но закрывать-то все равно надо. Раскрываемость еще никто не отменял. И следующие лет десять ты проведешь здесь же, неподалеку, рубя лес. Ну, или еще чем-нибудь нужным занимаясь. Ты ведь прокурорский? Ну, тогда, поверь, задница твоя эти годы будет работать не только по прямому назначению. Пакуйте его, капитан.