Пытаться выбить пулей дверной замок или, как вот сейчас, перебить цепь, не посоветуешь и врагу. Можно считать везением, что Виталий отделался только разорванной штаниной и длинной царапиной на ноге – рикошет, чтоб его… Могло и насквозь пробить. Тем не менее после четвертого выстрела цепь лопнула, и он остался со «всего лишь» полуметровым обрывком на запястье. Раздражает, мешает, но хотя бы не держит. Грозно звякая железкой, он распахнул дверь – и шарахнулся назад, зацепив глазом едва различимую тень, шевельнувшуюся в уже подернутой вечерним полумраком комнате первого этажа.
Банг! От косяка, перед которым за долю секунды до этого находилась голова Виталия, откололась длинная щепка. Почти сразу по ушам врезал режущий и неприятно громкий в замкнутом пространстве звук выстрела. Ах ты ж…
Выстрел в ответ – и тут же в стене появилась большая, ощерившаяся выбитой щепой дыра. Паршиво. Внизу, как он успел заметить, стены вполне добротные, бревенчатые, пуля в таких застрянет. Второй этаж – сравнительно тонкие досочки, прошиваемые насквозь. Кстати, непонятно, какое оружие у противника. Не «макаров» и не ТТ, явно что-то более мощное. Одно радует: судя по темпу стрельбы, патронов у засевшего внизу святоши не ящик.
Гранату бы… Виталий поморщился – глупо мечтать о несбыточном. Хотя…
– Эй, генацвале, лови!
Короткий стук, будто от катящегося по ступеням детского мяча… Вопль… Ну да, милый, оторванная голова действует на нервы. И вбивает в ступор непривычного человека на какую-то пару секунд, не более. Вполне достаточно, чтобы броском преодолеть лестницу и всадить в него две пули. И, поняв, кто перед ним, контрольную – в голову.
– Черт! – смачно высказал свое отношение к вопросу Виталий. – Черт, черт, черт…
Убитый не был священником. Виталий быстро проверил остальные помещения, которых и было-то кухня да кладовка. Никого. У настежь распахнутой задней дверей, на снегу, четко различимые следы машины. И как он не услышал? Впрочем, если ты увлечен боем, посторонние звуки проходят мимо сознания, да и машины нынешние практически бесшумны. Чуть в стороне – его «субару», колеса спущены. Все предусмотрено. Ушел, гад…
Плюнув, он вернулся в комнату, осмотрел труп. Ничего особенного, еще одна уголовная рожа вроде тех, что остались наверху. Разве что выбрит почище, одет пореспектабельнее, в костюм и даже с галстуком, а по большому счету – одно и то же дерьмо. И пистолет не то чтобы серьезнее – на реальных дистанциях боя разницы особой нет, – но попрестижнее точно. Настоящий «глок», новенький, не потертый еще. Виталий извлек обойму. И с чего этот урод так берег патроны? Мог изрешетить всю комнату, двух обойм для этого с избытком. Неплохое приобретение.
Быстро обшарил комнату и в кои-то веки обрел повод для оптимизма. Куртка на вешалке, шапка – там же. Ящик старого обеденного стола, до половины заполненный всякой ерундой вроде замызганных пассатижей и мятых полиэтиленовых пакетов, явил его собственные документы. Очень здорово, даже бумажник на месте – видимо, отец Николай до последней минуты рассчитывал договориться полюбовно, а потом уже не было времени все это забирать. Очень хорошо, а то за утрату служебного удостоверения по головке бы точно не погладили. Там же нашлась и проволока, твердая, сталистая. Распихав по карманам свои вещи, Виталий тут же ею воспользовался, в два счета раскрыв наручники и отцепив, наконец, изрядно надоевшую цепь. Потер исцарапанное запястье – свободу попугаям, блин!..
Дверь скрипнула. Виталий резко повернулся, вскидывая руку с пистолетом, и увидел прямо перед собой аккуратное круглое отверстие, способное в любой момент выплюнуть пулю. Ствол карабина был направлен ему точно в лицо, и лишь через несколько секунд он понял, кто находится на другом конце оружия. А чуть позже к нему пришло и понимание, как глупо он выглядит. Киношный супермен, пистолет в правой руке, пистолет в левой… Притом что если бы его хотели убить, отправили бы к праотцам сразу, еще там, наверху, просто выстрелив через окно еще раз.
– Виктория Тихоновна…
– Мы, кажется, были на «ты»? – уточнила Саблина, опуская карабин.
– Были… Биатлон? Мне стоило догадаться… Адвоката тоже ты?
– Нет, они, – Саблина пнула обутой в тяжелый высокий ботинок ногой безжизненное тело. – Пошли?
– Куда торопиться?
– За этим… святым угодником.
– Умчался святой угодник. Надо было ему ногу прострелить, что ли.
– Он очень шустро убрался с линии огня, – Саблина безразлично пожала плечами. – Догоним.
– Ты мою машину видела?