– Здесь старый геодезический профиль, – объяснил Виталий, не дожидаясь вопроса. – В очень приличном состоянии, практически сухой. Дорога идет по всем деревням, закладывает петли, а здесь мы проедем с относительным комфортом и куда быстрее. Погнали!
Машина запрыгала по ямкам, корням и прочим ухабам, обиженно попискивая, но ни ломаться, ни застревать не собираясь. Потревоженные ветки обиженно скреблись по стеклу, краска наверняка пострадает… Плевать, хладнокровно подумал Виталий. В крайнем случае куплю ей новый, если что, даже за свой счет. Плевать… Задница машины скакнула, заставив его, чудом не прикусив язык, подпрыгнуть едва не до потолка. Плевать!
Когда-то давно, еще в эпоху социализма, многие тысячи профилей избороздили тайгу. Неширокие, как раз пробиться вездеходу или трактору, практически идеально прямые, сейчас эти просеки, в большинстве, уже заросли. Однако здесь было сухое место и очень плотный грунт, в результате чего природа отвоевывала нагло захваченный у нее кусок медленно и печально. Невысокие, максимум в полметра, хилые сосенки скребли по днищу машины, но остановить ее не могли. Почистят разве что, цинично прокомментировал Виталий, без особого труда удерживая автомобиль на курсе.
Главным было не лопухнуться и не залететь колесом в какую-нибудь особо хитрую яму. Темнота опускалась быстро, так что проблему словить можно было запросто, но – повезло. Пожалуй, единственная настоящая преграда возникла только через два километра. Маленькая низина, размерами и статусом не дотягивающая до гордого звания оврага, где из-за повышенной влажности буйно рос кустарник. Однако и его они проломили с впечатляющей легкостью, после чего вновь бодро запрыгали по сухому участку. А еще через пятнадцать минут перед ними вновь открылась дорога, с которой они недавно съехали. Разве что теперь они опережали беглеца как минимум на несколько километров.
– Ну, теперь ждем, – усмехнулся Виталий, ставя машину на обочину. – Сможешь прострелить ему колесо?
– А то ж! – Виктория погладила карабин, который так и держала на коленях. В лесу, кстати, предосторожность не лишняя – далеко не все медведи уже легли в спячку, а мотора некоторые «продвинутые» современные зверюги и вовсе не боятся. – Какое?
– Плевать, главное, чтобы ехать не смог.
– А не перевернется?
Вопрос звучал как минимум логично. Перевернувшийся на большой скорости микроавтобус, будь он хоть сто раз немецкий, в два счета превращается для пассажиров и водителя в комфортабельный гроб. Особенно если они, по русскому обычаю, не пристегнуты.
Виталий покачал головой:
– Это вряд ли. Здесь грунтовка, и не лучшего качества. Он не будет гнать, особенно видя, что погони нет. Да и если положит машину на бок, тоже не страшно. Вытащим.
– Испачкаемся, – со вздохом заметила девушка. Посмотрела на щегольскую спортивную куртку, вздохнула еще раз: – И одежду порвем.
– Ерунда. Человек, который меня учил когда-то, любил повторять: инженер, боящийся испачкать руки, не инженер. Не совсем в тему, честно говоря, но к такого рода мелочам я уже давно равнодушен. А одежду… Если что, пришлешь счет. Не разорюсь.
– А вдруг рванет?
– Я еще не слышал, чтобы такие машины у нас переделывали под газ. А бензиновый, тем паче дизельный, агрегат от искры загорается разве что в кино.
– Поня-атно, – девушка аккуратно пристроила оружие на капоте машины, примерилась. – Слушай, а он тебе вообще нужен? В смысле живым?
– Нужен, – кивнул Виталий. – Я волею случая… Ты в курсе насчет бумаг?
– Каких?
– Понятно. Так вот, я волею случая стал обладателем весьма интересной информации. Но фокус в том, что фамилии, в документах фигурирующие, принадлежат умершим людям.
– И?
– А что «и»? Актуальность документы не потеряли, слишком большие деньги там крутятся. И воняет не только финансовыми аферами, а кое-чем посерьезнее. Мне кровь из носу требуется знать, кому перешло это… дело. И я данные сведения намерен вытрясти.
– Зачем?
– Во-первых, потому что служба у меня такая. Да-да, я не только преподаватель. А в остальное время отнюдь не тот, кем меня считают шапочные знакомые. Ну и, во-вторых, я и сам с этого буду иметь определенный процент. У нас считают, что человек должен работать не только за идею. Конечно, разберутся и без меня, но времени пройдет больше.