– А процент будет меньше?
– Ты уловила суть. Встречный вопрос. Каким боком ты во все это замешана? И почему оказалась именно здесь и именно сейчас? И да, не боишься? А то ведь всякое может случиться, да и вообще, не женское это дело – стрелять.
– Ой-ой-ой, авторитетное мнение.
– Надеюсь, что да.
– К сведению. Для меня авторитетом всегда был только черный пояс отца.
– По карате?
– По заднице.
– Шутишь? – Виталий улыбнулся. – Это хорошо, что шутишь. Стало быть, нервничаешь, но страх контролируешь. Однако же вопрос остается в силе. Итак, я жду.
– Ты и сам нервничаешь… Ладно. Они убили моего отца.
– Кто «они»?
– Габриэлян со своими… Не поделили бизнес. Меня бы тоже убили, но не знали, кто я.
– В смысле? – Виталий удивленно поднял брови.
– Отец с матерью давно в разводе, мы до недавнего времени жили вообще в другом городе. Я сюда приехала, когда от бабушки в наследство квартиру получила.
– О как. И решила отомстить? Или не только?
– Отомстить – это программа минимум, – слабо улыбнулась Виктория. – Если получится, вернуть то, что мое по праву.
– Что же, вполне достойное желание, – одобрительно кивнул Виталий. – А так как с полицией связываться не захотела, то банально пристрелила гения от бизнеса, так?
– Да какой он гений? – зло ощерилась Виктория. – Мозги и деньги были у отца, Габриэлян – это связи среди «черноты». Я его пристрелила, как собаку. Сейчас его подручные грызутся между собой. Надо подождать…
– Это правильно. Торопиться в таких делах не стоит. Но почему ты оказалась возле меня?
– Не поверишь, вначале просто по делам кафедры, это правда. Потом от подруги узнала, что у тебя новая машина, что она принадлежала Габриэляну, и заинтересовалась.
– То есть это не ты свою приятельницу ко мне подпихнула?
– Нет, она сама… А откуда ты узнал?
– Карате. Я с ней поговорил немного. Вы занимаетесь одним и тем же стилем, а у нас не Москва, секции по пальцам можно пересчитать. Небось, там и познакомились?
– Ну… да. Мы постоянно общаемся. Ну а потом увидела, как ты встречаешься с Папой Колей…
– Отцом Николаем?
– Ну да, его местные авторитеты Папой Колей между собой зовут. Ну и начала следить. Они с Габриэляном в одной компании… были.
– Бедный, бедный адвокат, – усмехнулся Виталий. – Полез в чужую песочницу. А твой Габриэлян и вашим, и нашим, и сам в игре. Хлопнули бы Иванова по-любому, раньше или позже. И он, наверное, даже не знал, что под колпаком у святоши ходит. Что же, многое становится на свои места. И что дальше?
– Дальше я за тобой понаблюдала, поняла, что ты не в одной с ними компании… Ну а сейчас решила вмешаться, деваться все равно некуда. Одна я это не потяну.
– Мудрое решение. Хотя и чуть запоздалое. Впрочем, ладно. Справимся – помогу тебе с твоим делом, долги надо отдавать. Ты на это рассчитывала?
– Честно говоря… да.
– Это хорошо, что честно, а не соплей по бетону. Кстати, а кто стрелял в адвоката?
– Тот, которого ты внизу пришиб. Он когда-то был членом сборной республики по пулевой стрельбе.
– Ну, из пистолета он работал так себе. Оружие у тебя откуда, не скажешь?
– Не скажу, – мотнула головой Виктория. – Людей подставлять не хочу.
– Твое дело, твое право. Не забудь только, когда все закончится, избавиться от ствола. Ладно, остальное – потом. Ждем. Главное, чтобы этот скот назад повернуть не вздумал.
Они сидели в засаде еще добрых десять минут, за которые по дороге не проехало ни одной машины. Эта дорога, проходящая через кучу деревень и лишь потом выходящая на основную трассу, соединяющую их город со всей остальной Россией, вообще была не слишком популярна, особенно в будние дни вечером. Куча ям, большой крюк, который приходилось закладывать… По выходным здесь катались многие, но сейчас ездить было попросту некому. Все же деревенские, хотя и живут в этих краях зажиточно (кто работает, конечно), имеют рациональный склад характера и просто так не мотаются.
Под конец Виталий начал нервничать. Еще немного – и окончательно стемнеет, тогда машину священника будет просто не различить. Но тут все в очередной раз завертелось, и стало не до раздумий, от которых, как известно, лишь горести.
Машина выскочила из-за поворота, как чертик из табакерки, внезапно, хотя ее вроде бы и ждали. Негромкий гул породистого немецкого мотора окружающими дорогу елками отсекался почти полностью, а ветер, дующий со стороны засады, не подпускал к стрелкам даже его жалкие остатки. Вдобавок отец Николай предпочел не включать дальний свет, и потому с момента, когда его увидели, до того, как микроавтобус лихо вошел в поворот, оказалось не более десяти секунд. А от поворота до точки, где замер их «уазик», было всего-то метров пятьдесят.