Пух! Пух! Ребятишки у входа, лениво копающиеся в планшетах, вместо того чтобы бдеть, мешками осели на пол. Контрольные в головы… Нет, все же глушитель не идеален, абсолютной бесшумности не достичь. Из кухни высовывается повар, ловит свои шесть граммов в лицо и улетает обратно на рабочее место. Не останавливаясь, Виталий броском преодолел коридор. Поворот – и вот она, каминная. Здесь еще не сообразили, что что-то пошло не так, лишь один начал вставать, даже к пистолетам еще не потянулись… Если у них вообще были эти пистолеты.
– Ну, здравствуйте, я ваша тетя! – Виталий шагнул внутрь зала, довольно уютного, с огромным камином, в котором весело бился живой огонь. – Руки на стол перед собой и сидеть тихонечко, а не то дырок наделаю.
– Да ты кто? – начал тот, который успел встать, но не сообразил еще, что происходит. – Ты хоть понимаешь, на кого наехал?
Пух! Мужик истошно взвыл и рухнул на пол с простреленным коленом. Виталий усмехнулся. Остальные даже через маску разглядели его улыбку и инстинктивно вжались в кресла.
– Я, кажется, сказал, что вам нужно делать, или как?
– Сука! Я тебя на куски порву! – взвыл раненый.
Пух!
– Очень глупо нервировать того, у кого в руке пистолет, – меланхолично заметил Виталий. – Руки. На. Стол.
Теперь его послушались беспрекословно, хотя он даже голоса не повышал. Вот и все. Похоже, не так уж они и круты.
Без интереса рассматривая пленных, Виталий прокручивал в голове данные, которые слил ему Кравцов. Прежде никого из присутствующих, ни из живых, ни из мертвых, он не знал. Не тот уровень, мелковаты. А так… Убитый – Кашко Иннокентий. Есть… точнее, был… легальный бизнес, но это так, прикрытие. Основной род занятий – поставка спайсов. За такие шутки убить – совсем не грех, наркотики в любом их проявлении Виталий искренне ненавидел.
Сидящие за столом – тот же балаган. Один – толстый, как бомба, полугрузин, полунемец. Фамилия громкая – Саакашвили… В фильме «Четыре танкиста и собака», едва ли не самом эпическом из просмотренных в детстве, так звали механика-водителя танка. А тут вначале – президент Грузии, теперь – мелкий бандит… Президент, тот хотя бы мерзавец эпический, этот же – убожество. Какую фамилию опозорил, скот!
Второй – Чекмарев, русский. По отцу. По маме – то ли армянский еврей, то ли просто армянин.
Какая, в принципе, разница? В недалеком прошлом – студент довольно престижного гуманитарного вуза в Москве, отчисленный за… Впрочем, это неважно.
Виталий задумчиво окинул их тяжелым взглядом и негромко сказал:
– Ну что, дятлы, оружие есть? Нету? Вот и замечательно, поверю на слово. Не потому, что у вас рожи честные, а просто потому, что для грязных дел есть мальчики, которые сейчас уже бодро разлагаются, – он небрежно ткнул стволом пистолета себе за спину. – И самим вам таскать стволы вроде бы и не по чину. Тем более на сходняке. Но все это лирика, господа, не более. Перейдем к делу. Итак, я пришел сюда вас чуть-чуть грабить и немножко убивать.
На самом деле достаточно было бы просто их убить, остальное сделают юристы. Вот только наверняка у них найдется что-то ценное и в хозяйстве нужное. Обидно будет, если сгорит вместе с домом.
На несколько секунд воцарилось молчание. Потом Саакашвили поинтересовался:
– А может, договоримся?
– Договариваются с равными. Такие, как вы, прыгают по команде.
– Но…
– Вот смотрю я на вас, дети мои, и в толк взять не могу, – широко улыбнулся Виталий, не опуская пистолета. – Вот вроде б и не братья, а цвет кожи ну совсем одинаковый. И выражение лиц – тоже. Вы, похоже, не родственники даже, а какие-то однояйцевые близнецы. Можно сказать, Двуликий Анус…
– Янус, – пискнул Чекмарев.
– Янус – это нечто мифически возвышенное, – улыбка на лице Виталия стала еще шире и доброжелательнее. – Понял, филолог? А вы – анус. Сидеть! – рыкнул он, видя, как Саакашвили пытается выбраться из кресла.
Вроде бы и негромко сказал, а сработало качественно. Грузин шлепнулся на задницу с ясно различимым звуком мокрой тряпки. То ли обделался со страху, то ли по жизни такой. Виталий усмехнулся, потом рывком согнал с лица улыбку.
– Ну что, дети мои, – холодно-спокойным, деловым тоном поинтересовался он. – Жить хотите, или сразу расставим точки над «ё»?
– А-а…
– Убью, – ласково пообещал Виталий.
И ему поверили. А куда деваться? Вид подельника с пулей в тупой башке и брызги свежей крови на лицах весьма способствуют осознанию того, что с ними не шутят и не играют. А эти двое были ни разу не герои. Сами они, может статься, и убивали. И, разумеется, не раз отдавали приказы шестеркам и бить, и, возможно, убивать. Но вот мысль, что когда-нибудь так же могут прийти и за ними, вряд ли когда-то всерьез посещала их неокрепшие мозги. Безнаказанность развращает, но когда ломаются стереотипы и рушится привычная картина мира, такие вот не привыкшие получать по морде ломаются очень быстро. Что в данный момент, собственно, и произошло. Много интересного и рассказали, и показали, гады…