Путилин с сожалением поглядел на еврея.
— А такого-то вы не знаете? — тихо спросил он у него.
— Нет, что-то не помню…
— Я вам опишу его приметы.
Но когда сыщик указал эти приметы, то получил все тот же отрицательный ответ.
— В ночь накануне обнаружения трупа в вашей выгребной яме не слышали ли вы подозрительного шума, лая собаки во дворе?
— Может, и лаяла собака, не знаю. Мало ли когда она лает. Я специально приобрел ее, чтобы она охраняла двор.
Путилин погрузился в раздумья.
— Неутешительно… — пробормотал он, вставая. — Ну, прощайте, Губерман, а лучше — до свидания.
Когда мы подъехали к дому Губермана и вошли во двор, лицо Путилина было мрачно и темно, как и наступающая ранняя ночь.
— Дело темное… дело темное… — бормотал он.
Дом был опечатан. Собаки на цепи уже не было. Великий сыщик принялся за детальный осмотр двора. Он тщательно оглядел выгребную яму и собачью будку.
— Смотри, доктор, — обратился он ко мне, — кто бы мог подумать, что евреи кормят собак костями от свиного окорока!
Путилин, улыбаясь, держал большую обглоданную кость. Потом, подняв глаза, посмотрел на забор.
— Однако здоровый забор! Чуть не полторы сажени в вышину. И с гвоздями наверху. Да, через такой не перескочишь!..
Медленно, шаг за шагом, он стал обходить его, пробуя каждую доску.
— Крепко… крепко… — шептал он.
Вдруг его рука, которой он с силой надавливал на забор, провалилась, и мой друг слегка покачнулся, подавшись вперед.
— Что с тобой? — бросился я к нему.
— Ничего особенного. Одна доска в заборе оказалась оторванной. Смотри. — Путилин нажал на доску рукой, и она совершенно свободно вылезла вперед, держась на верхних гвоздях.
— А ну-ка, не пролезу ли я в это отверстие? — усмехнулся Иван Дмитриевич. — Попробуй и ты.
Хотя и с трудом, но мы оба протиснулись в дыру и вскоре очутились по ту сторону забора.
Перед нами было пустынное место, не то поле, не то огород. Липкая густая грязь — почва, очевидно, была глинистая — покрывала все это унылое место. Мой гениальный друг низко склонился над землей, словно стараясь разглядеть, отыскать что-то.
— Так… так…
— Ты что-нибудь нашел, Иван Дмитриевич? — тихо спросил я его.
— Кое-что… Ступай за мной.
Мы прошли несколько десятков саженей. Вдруг он остановился и показал мне рукой на небольшой домик в два окна.
— Скажи пожалуйста, домик! Я думал, на этом пустыре нет никакого жилья… Окна темные. Интересно знать, обитаем он или нет…
Великий сыщик еще ниже склонился над землей, внимательно во что-то вглядываясь.
— Стой там, где стоишь! — бросил он мне и утонул во мраке темной ночи.
Дважды я заметил мелькание света от его фонаря. Прошло минут пять-десять. Тревожно-тоскливое чувство овладело мною. Незнакомый город… Это мрачное место… Это загадочно-отвратительное убийство несчастного ребенка…
— Ну, вот и я! — снова раздался голос Путилина. — Таинственный домик сейчас пуст, но обитаем. Мне пришла в голову странная фантазия, доктор, проникнуть внутрь этого жилища. Что скажешь?
— Как? В чужой дом?
— Именно.
— Но для чего?
— А это другой вопрос, на который я не сумею ответить тебе определенно, ибо… ибо еще только зондирую почву.
— Но подумай, ведь тебя могут счесть за разбойника?
— Очень может быть. Но я ведь ничего у них не украду. Однако довольно шутить. Дело в следующем. Мы должны составить маленький план. Слушай: сейчас же поезжай с моей карточкой к моему почтенному коллеге и скажи, что я прошу его отрядить с тобой двоих его агентов, для того чтобы они продежурили часть ночи во дворе губермановского дома. На его вопрос, где я нахожусь, ответь, что ничего не знаешь. Вы втроем будете стоять близ забора. Им о проходе ни звука. Лишь только ты услышишь мой сигнальный свисток, немедленно веди их через отверстие и бегите к этому домику. До свидания, доктор!
— А если свистка не будет?
— Тогда дожидайтесь моего появления.
— Ах, Иван Дмитриевич, не сносить тебе буйной головушки! — в тревоге за своего великого друга воскликнул я.
— Ну уж во всяком случае не в Минске мне ее сложить! — тихо рассмеялся он.
Прежде чем рассказать вам о том, как я с двумя агентами принимал участие в событиях этой памятной мне страшной ночи, приведу вам рассказ моего гениального друга с его слов.
Я, рассказывал Путилин, внимательно обошел крохотный домик, стараясь изыскать способ незаметнее и легче в него проникнуть. Непреодолимая сила влекла меня туда. Какой-то таинственный голос властно шептал мне: «Иди туда, иди туда!»