И минуты не прошло, как перед нами предстала красавица в буквальном смысле этого слова. Когда она появилась, все почему-то почтительно перед ней расступились. Это была она, героиня путилинского триумфа, — среднего роста роскошно сложенная женщина. Высокая упругая грудь. Широкие бедра. Роскошные синие — удивительно синие — глаза были опушены длинными черными ресницами. Красивый нос, ярко-красные губы, зубы ослепительной белизны. Из-под дорогого белого шелкового платка волосы прихотливыми прядками спускались на прелестный белый лоб. Это была настоящая русская красавица — здоровая, манящая, как-то невольно притягивающая к себе. Она, насмешливо улыбаясь, подошла к Путилину:
— Ну, здравствуй, добрый молодец!
— Ах! — притворно всхлипнул Путилин.
Пьяно-сладострастная улыбка, блаженно-счастливая, осветила его лицо. «Как гениально играет!» — невольно подумал я.
— Эй, рыжий пес, ну… ну, спасибо! Разодолжил! И вправду чудесную к… кралю предоставил. На, лови сей момент сотенную! Эх, за такую красотку и сто тысяч отдать не жалко!
— А есть ли у тебя эти сто тысяч? — кладя свои руки на плечи Путилина, спросила красавица.
— На! Смотри!
Путилин выхватил толстый бумажник и раскрыл его перед царицей «Расставания».
— Видишь? Ну все отдам за ласку твою!
Пьяный гикающий вопль огласил вертеп.
— А вам, брат… братцы, тысячу пожертвую, помните, дескать, о купце Силе Парфеныче, который кралечку в смрадном месте отыскал!
Я не спускал взора ни с Путилина, ни с этой красавицы. Я видел, как Путилин быстро-быстро скользнул взглядом по ее рукам, на пальцах которых еле виднелись зажившие порезы. Видел я также, каким быстрым как молния взглядом обменялась красавица с тремя огромными субъектами в куртках и барашковых шапках.
— В… вот что, хозяин! — чуть качнувшись, выкрикнул Путилин. — Держи еще сотенную и угощай всех твоих гостей! Я сейчас с раскрасавицей пойду… Эх, дорогая, как звать-то тебя?
— Аграфена! — сверкнула та плотоядно глазами.
— А я скоро вернусь. Часика этак через три, а может, и раньше. Поедешь со мной, Грунечка?
— Зачем ехать… Мы лучше пешком дойдем. Домишко мой убогий близко отсюда находится. Перины мягкие, пуховые… водочка сладкая есть… Эх да размолодчик-купец, сладко тебя пригрею! Заворожу тебя чарами своими, обовью руками белыми, на грудях моих пышных сладко уснешь ты…
— Га-га-га! Хо-хо-хо! — загремел страшный кабак-трактир.
— Ну что же, ехать так ехать! — воскликнул Путилин, грузно поднимаясь из-за стола.
Красавица Аграфена о чем-то тихо пошепталась с двумя рослыми парнями самой разбойничьей наружности. Обрадованный дармовым угощением, кабак-притон ликовал. Отовсюду неслись восторженные крики.
Путилин сильным голосом запел:
И между словами песни удивительно ловко шепнул мне:
— Если они опоздают хоть на минуту — мы погибли.
— Кто они? — еле слышно спросил я.
— Агенты и полицейские.
— Ну, в путь-дорожку! — пошла к выходу красавица Груня, пропуская впереди себя Путилина.
Меня словно осенило. Я подошел к ней и тихонько шепнул:
— Возьми и меня с собой. Если я его обыграю, а обыграю я его наверняка, — ты получишь от меня пять тысяч.
— Ладно! Идите с нами, господин хороший! — сверкнула она глазами.
— А вы здесь меня дожидайтесь! — отдал приказ сопровождавшим его лакеям подгулявший купчик — Путилин.
Этого маневра своего отчаянного друга я понять не смог. Но теперь уже стало поздно спрашивать каких бы то ни было объяснений: с нас двоих расстанная кралечка не спускала строгого наблюдательного взгляда.
Мы вышли на крыльцо разбойничьего вертепа. Взглянули и, должно быть, одновременно испытали одно и то же чувство леденящего ужаса. Тройки не было, тройка исчезла. Прежде чем я успел издать какой-либо звук, почувствовал, как Путилин незаметным движением сжал мне руку:
— А где же… где моя троечка, разлапушка?
Расстанная красотка расхохоталась:
— А я к дому моему ее направила. Тут ведь домик мой недалеко. Вот пройдем лесочком этим, свернем направо — там он и будет. Я так решила: лучше ты разгуляешься, коли пешочком пройдешься, хмель-то с тебя сойдет. А то на что же ты похож сейчас? Ха-ха-ха!
— Ах ты умница-разумница моя! — качнулся Путилин.
Мы свернули за угол. Очевидно, тройка здесь не проезжала: недавний пушистый снег был девственно нетронут. Следов полозьев не было и в помине! Путилин шел несколько впереди. За ним следом — красавица Аграфена, я позади нее.