— А чей же? Я один бояться буду!
— Немой — это значит, что ты не произносишь ни слова, ни полслова, ни четверти слова. А если пикнешь, пеняй на себя…
Никем не замеченные, они проникли в здание через окно на первом этаже. Телевизионные журналисты сновали по длинным коридорам, не обращая внимания на пришельцев.
Очкастый удовлетворенно шепнул:
— Хорошо мы замаскировались. Однако я что-то не вижу цели нашего путешествия. Нужно спросить у кого-нибудь.
В коридоре появилась огромная внушительная фигура — Носорог, одетый в синие брюки-галифе и китель. Очкарик, поправив свои окуляры, очень вежливо обратился к Носорогу:
— Скажите, пожалуйста, где то место, откуда ведутся передачи? То есть, я спрашиваю, где студия.
Носорог осмотрел незнакомцев с ног до головы и медленно сказал:
— Я-то знаю, что место, откуда ведутся передачи, называется студией. А кто вы? У нас вход по пропускам.
Щербатый мгновенно струсил и забыл последнее наставление Очкарика. Но в голове засел вопрос: «Кто вы?»
— Если спросят, — сказал он, — мы мастера. Я произвожу телевизоры, — при этом Щербатый внушительно помахал лопатой, — а ты ремонтируешь отделочные работы.
— Что я делаю? — удивился Носорог.
— Нет, это я… то есть он! Правильно: он ремонтирую телевизоры, а я производишь отделочные работы. Вот так.
И Щербатый стал копать пол. Отколупнул одну паркетину, другую.
Носорог некоторое время следил за ним в полном оцепенении. Потом выхватил у Щербатого инструмент и, как спичку, сломал деревянную ручку.
— Пропуска! — приказал он.
— Какие пропуска? — возвысил голос Очкарик. — Какие могут быть пропуска, когда нас комендант вызвал!
— Я — комендант! — грохнул Носорог.
В тишине где-то стрекотала, заливалась, хихикала звоночком пишущая машинка.
— Ах, это вы, — улыбнулся Очкастый, — очень приятно было познакомиться…
И повернулся, чтобы уходить.
— Сто-оп, — сказал комендант, — субчики-голубчики…
И начал с яростью втягивать в себя воздух.
В этот момент Очкастый выхватил из кармана спринцовку и пустил длинную струю хлороформа в широкую, словно кружка, ноздрю Носорога.
Глаза коменданта закатились, голова запрокинулась, он вздыбился и, чиркнув рогом по потолку, грохнулся навзничь. На живот ему обрушился кусок штукатурки, и на потолке образовалась серая рана, очертаниями напоминающая Африку.
Комендант сладко посапывал во сне.
— Мамочка, — пробормотал он, — укрой ножки… Щербатый захохотал и тут же получил по морде.
— Остальное потом получишь, — сказал Очкастый, — а теперь ходу. Ноги-ноги давай. У нас осталось несколько минут. Идти по-деловому, но не бежать.
Сообщники миновали несколько коридоров, когда за поворотом застучали торопливые копытца. Показалась прелестная Лань Лесная. Передние копытца у нее были покрыты перламутровым лаком, на шее играли янтарные бусы.
— Простите, — обратился к ней Очкастый, — вы не скажете, как найти студию? Видите ли, мы мастера…
— Идите за мной, — улыбнулась Лань.
У самой двери студии их нагнал Жора Уж, извивающийся молодой человек в обтянутом поблескивающем свитере. Он был редактором «Новостей».
— Ланя-Ланя-Ланечка, — пропел он, — вот тебе текстик, срочное сообщение для населения. Прочтешь перед сводкой погоды.
— Где вы раньше были? — сморщила носик Лань. — Что там случилось?
— Трое каких-то преступников сбежали. Особо опасных.
Очкастый и Щербатый переглянулись.
— Это нам кстати, — хищно шепнул Очкастый.
— Ах, какой ужас! — сказала Лань, с опаской беря текст. Жора склонился к ее ушку:
— Ах, Лань Лесная боязлива! Я провожу вас сегодня домой. Вас не ограбят, ваши красивые бусы останутся при вас…
Щербатый, не сводя глаз с дорогого украшения, шепнул:
— Встретилась бы она нам в темном переулке, да?
— Тсс! Приготовься к операции. Хлороформ… Лесная ушла в студию. Жора посмотрел ей вслед, поиграл раздвоенным язычком и скользнул вверх по лестнице.
Над дверью загорелась красная надпись: НЕ ВХОДИТЬ ИДЕТ ПЕРЕДАЧА.
Очкастый прочитал, ухмыльнулся и вошел. Щербатый двинулся следом.
Смертный приговор
На экране телевизора в кабинете Добермана-Пинчера, блеснув очками, появился Крот.